Лето, в котором снова ты

Сруб вместе ставили, бревна нумеровали. Отец тогда многому научил: как из леса бревна заготовить, как бревна лопатой шкурить, как желоб под утеплитель прорубить, да чтоб лежало одно на другом ладно, как крышу крыть, чтоб не протекало. Конечно, я это делал всего раз, но много запомнил, пригодилось.

– Ладно, допустим. Но бревна–то ты как из лесу таскал? – видно было, что Оля с трудом может поверить в его рассказ.

– Медведь помогал.

– Кто, нахрен?! Медведь? – Оля истерично хихикнула, отпустила Сашу и отошла в сторону, – действительно, почему бы и не медведь.

Раненого же тебя медведь катал…

– Кстати, это тот же самый. Он ведь и не медведь вовсе, а провинившийся купеческий сыночек. Бабе Груне нагрубил сильно, обидел, а она как раз сестрицу его лечить приходила. Не стерпела, да прямо при отце в медведя и обратила. Отец сказал, что правильно сделала, и стыдобу эту невоспитанную проучить надо, чтобы не смел семью позорить да добрым людям грубости говорить. Наказание ему назначили отец с ведьмой на три года.

Жить в лесу медведем, ведьме помогать по первому зову. Вот он тогда последний год в медвежьей шкуре отбывал. Осенью она его отпустила домой.

– Добрым людям… Не такая уж она и добрая, как я погляжу…

Саша серьёзно без тени улыбки предупредил:

– Искренне не советую тебе это выяснять. И помощь её принимать спешить не стоит.

– А какие у нас варианты? Если мы хотим домой, нам придётся с ней сотрудничать. Нам необходима её помощь!

Саша промолчал и отвёл взгляд.

– Так, Саш, игра в молчанку нам не поможет. Расскажи, что тебе известно.

Калинин вздохнул и поднял умоляющий взгляд на Олю:

– Не надо тебе с нею связываться, Олюшка. Она не добрая фея. Я за то время, что с ней жил, успел насмотреться, как она дела ведёт. Опасно это.

– И что, ты предлагаешь мне оставаться здесь что ли? Язык учить, печку топить, кашу варить, деток кормит?

Саша дернулся, будто от пощечины, поморщился и вновь отвернулся к окну.

"Снова сбегает! Ещё немного, и я сорвусь и просто накричу.

Устала быть мудрой и спокойной!"– Оле казалось, что ещё немного, и из её ушей повалит дым от бешенства, которое у неё вызывала эта манера отстраняться и совершать побег от разговора.

– Так, давай на минутку отвлечемся от этого. Мне не даёт покоя то, что я услышала, когда вы говорили на кухне.

– А что ты услышала? – недоуменно покосился Саша.

– Какую–то ересь про три гвоздя в розетке. Полную бессмыслицу.