Лето, в котором снова ты

– Полиция в Греции – горстка рабов, что челядь непокорную гоняют, – проговорил зычным голосом главный, – что же ты, гречанка, главным рабом меня считаешь?

Мужчина вперил в неё взгляд суровых глаз, и Оля в очередной раз ощутила, как плохо не знать истории, когда попадаешь в такие переделки. Из оправданий у неё было лишь одно: учась в школе, да и после неё, она совершенно точно не собиралась попадать в средневековую Россию. Однако оправдания никак не помогут в деле.

– Простите, я ошиблась, порядков ваших не знаю, – Оля стыдливо склонила голову и густо покраснела, будто отличница, впервые не выучившая домашку.

– Десять плетей, документ ей справить, да нехай идёт восвояси. Авось найдёт приют на земле Русской да ремеслу какому сгодится.

Оля закрыла глаза, облегчённо выдохнула и села обратно на пол, даже не пытаясь унять дрожь в руках и ногах.

"Ещё поживу, значит…"

– А тут у нас теребень кабацкая…

Прописав проститутке и запойному солдатику – её клиенту – по десять и двадцать плетей соответственно, начальник караула удалился, уведя с собой ночную смену.

Дружина рассредоточилась по площади.

В городские ворота понемногу стали стекаться повозки купцов, груженые разными богатствами. Местные торгаши тоже приходили из глубины города и занимали места на площади, раскладывали свои товары.

В очереди на получение своего наказания Оля оказалась третьей.

– Ступай, ступай, пропойца, – подгонял новый караульный, – уж палач застоялся тебя дожидаючи.

Оля перевела взгляд на эшафот. Рядом с ним стоял мужчина в красном мятле и такой же шапке. Тяжёлый взгляд из-под густых бровей заставлял вздрогнуть и отвести свой взгляд в сторону.

Караульный передал заключённого двоим дружинникам. Парень не сопротивлялся. Снял, рубаху, как было велено, и встал лицом к народу. Насмешливый взгляд ещё хмельных глаз не выражал ни капли раскаяния.

– Раз!

Плеть просвистела в воздухе и мягко затихла, полоснув парня по спине. Онемевшую вмиг площадь огласил громкий вскрик.

Оля в ужасе зажала уши и отвернулась, не в силах на это смотреть. Из глаз сами потекли слезы – то ли от жалости, то ли от страха. Оля хватала ртом воздух, отчаянно борясь с нарастающей паникой. Но крики мучавшегося человека были слышны, что бы она ни делала. Прятаться было негде, её ждало то же самое.