Лето, в котором снова ты

– Куда рванула, дурная девка? В ночь, по лесу шастать! Съедят волки – утром и костей не найдут, все по округе растащут! – баба Груня стояла в дверях избы и кричала ей вслед, всплеснув руками, – воротися, неразумная, утром уж и иди!

Оля остановилась. Не хотелось признавать, но бабка была права. По лесу ночью ходить было глупостью. Даже если никто не съест, заблудиться в темноте легче лёгкого. И тогда ещё долго к людям не выйдешь…

Рядом застрекотала сорока:

– Кррра, ступай в избу и спи до утррра!

– Чего?! – Олю обдало холодным потом, – ты говорящая?!

Сорока хитро посмотрела на неё и поскакала рядом, ничего больше не сказав.

Оля вошла в избу и села на лавку.

– Я гляжу, ты похозяйничала тут. И с печью управилась, и каши наготовила, да и Глашу мою покормила. Да-да, она мне все рассказала, – старуха подмигнула Оле, – Это хорошо, что трудолюбивая и добрая. Простофилей токмо не будь, а то много желающих найдётся доброте на шею сесть.

– А вы, бабушка, кто такая?

– Я-то кто? – старушка пожевала губами, – знахарка я и повитуха.

"Ну все, отыгрыш заходит в зону абсурда. Ведьма она, ага. А я – японский лётчик тогда", – подумала Оля.

– Вижу, что не веришь, – ухмыльнулась старуха, а потом посмотрела в упор на Олю, поймала её взгляд.

Оля как ни старалась, не могла его отвести, руки и ноги будто непослушные стали, не её. Росли на ней, но её воле не подчинялись.

– Возьми мешок, что Никитка принёс. Там горох. Садись лущить.

Оля на ватных ногах вошла в тёмную кладовку, наощупь взяла мешок – он оказался не сильно тяжёлым – и выволокла его к лавке.

– Сюда горох ссыпай, а сюда – лузгу. Да рассказывай, кто такая и как сюда попала.

Оля подчинилась, села лущить горох, и пока руки сами делали работу, рот почему-то сам рассказывал. Чем она живёт, что её радует, как Сашу своего потеряла, как венок по воде пускала, как по лугам плутала… Всё-всё рассказала старушке, сама не понимая зачем вообще говорит и почему продолжает лущить горох.

Когда гороха в мешке осталась половина, старушка остановила Олю.

– Достаточно. Посмотри на меня.

Оля подняла на неё взгляд, в глазах стояли слезы.

– Думаю, теперь уже ты веришь, что я не обманула. Ведьма я. А Глашка, сорока, фамильяр мой. Она мне вести с округи собирает и докладывает. И про тебя она мне рассказала.