Плащ и шпага

При доме был также огород и фруктовый сад.

Обойдя свое новое имение во всех подробностях и отдав полную справедливость предусмотрительности и доброте герцога, сумевшего соединить великодушную щедрость с уважением к её воле и желаниям, графиня позвала Гуго в свою комнату, посадила его к себе на колена и сказала:

– Ты осмотрел теперь, сын мой, те места, где ты должен прожить, пока не вырастешь.

– А когда же я выросту?

– Лет через пятнадцать, дитя мое.

– Хорошо! здесь мне нравится. Я останусь здесь, пока вам будет угодно, матушка.

– А я здесь дождусь, пока Господь Бог призовет меня к Себе дать отчет в том, как я употребила дни свои.

– Не говорите этого, вы знаете – я не хочу разлучаться с вами.

Мать нагнулась к нему и поцеловала.

– Ты уже не увидишь больше замка Монтестрюк, милый Гуго, – сказала она.

– Это почему? Он мне тоже нравился со своими высокими башнями, куда я взбирался с Агриппой и откуда так далеко было видно.

– Замок этот уже не наш и у тебя нет больше ни лошадей, ни пажей, ни шелкового и бархатного платья, а у меня – ни карет, ни конюших.

– Их у нас отняли?

– Нет, дитя мое… мы разорились.

– Разорились? – повторил маленький Гуго с удивлением.

– Ты не можешь понять этого слова теперь, но поймешь со временем,

– Когда так, то что же у меня остается?

– У тебя остается твое имя, сын мой.

– Славное имя! – вскричал ребенок с оживленным взором: –  Гуго-Поль де Монтестрюк, граф де Шаржполь!

– Да, славное, сын мой, но с условием, чтобы ты возвратил ему прежний блеск и сохранил его чистым и незапятнанным.

– А что нужно для этого делать, матушка?

– Надо трудиться без отдыха, чтобы сделаться человеком и солдатом.

– Ну, я и стану трудиться и сделаюсь человеком и солдатом.

– Поклянись! твой отец никогда не изменял клятве и отдал жизнь свою, чтоб сдержать данное слово.

Маленький Гуго задумался, потом, подавая матери обе руки, сказал:

– Клянусь вам, матушка.

* * *

Можно сказать, что воспитание маленького Гуго, ставшего графом де Монтестрюком, началось на другой же день после того, как он в первый раз провел ночь в Тестере. Дом этот был так далеко от замка, в котором он родился, что окрестные жители, – которые вообще мало разъезжали в эти далекие времена, а жили больше в тени своей колокольни – никогда не видели графини. Она могла гулять по окрестностям, не опасаясь быть узнанной.