Плащ и шпага

Толпа цыган, тащивших за собой вереницу растрепанных лошадей и облезлых ослов с десятком полунагих ребятишек, шлепавших по грязи, сказала ему, что барон со своей шайкой поехал в Сен-Жан-ле-Конталю, где он хотел провести день в трактире, хозяин которого славится уменьем жарить гусей.

– Кто тебе сказал это? –  спросил граф у цыганки, которая отвечала ему за всех прочих.

– Да он сам. Я ему ворожила.

– А что ж ты ему предсказала?

– Что он проживет до ста лет, если только дотянет до конца недели.

– А какой день сегодня?

– Суббота.

– Ну, ну! может статься, что он долго и не протянет! А что он дал тебе?

– Два раза стегнул кнутом. За то я же ему плюнула вслед, да еще перекрестилась левой рукой.

Граф уж было отъехал, но вернулся и спросил еще:

– А сколько мошенников у него в шайке?

– Да человек двадцать и все вооружены с ног до головы.

– Э! а нас всего только трое! –  сказал граф. Потом, выпрямляясь на седле, прибавил: – Да, трое; но один пойдет за четверых, вот уж двенадцать, а двенадцать душ со мною пойдут и за двадцать; выходит счет ровный.

Он снял с шеи золотую цепь и отдал цыганке:

– Карман пуст, но все-таки бери, и спасибо за известия.

Цыганка протянула руку к графу, который уже поскакал дальше, и крикнула ему вслед:

– Пошли тебе, Господи, удачу!

Услышав это, граф снова остановился и, повернув к ней, сказал:

– Чёрт возьми! да кто ж лучше тебя может это знать? Вот моя рука, посмотри.

Цыганка схватила руку графа и внимательно на нее посмотрела. На лице её, под смуглой кожей, показалась дроже. Франц смотрел на нее с презрением, Джузеппе – со страхом.

– Вот странная штука! – сказала наконец цыганка: – На руке у дворянина те же самые знаки, что я давеча видела на руке у разбойника.

– А что они предвещают?

– Что ты проживешь долго, если доживешь до завтра.

– Значит, всего один день пережить, только один?

– Да, но ведь довольно одной минуты, чтобы молния сразила дуб.

– Воля Божия!

Граф кивнул цыганке и, не дрогнув ни одним мускулом, поехал дальше.

Уже собор Ошский показался на горе с двумя своими квадратными башнями, как граф Гедеон подозвал знаком обоих товарищей. В одну минуту они подъехали к нему, Франц слева, а Джузеппе справа.

– А что, молодцы, очень вы оба дорожите жизнью? – спросил граф.