Управление

Она беспомощно огляделась по сторонам, разумеется напрасно, потому что не было никого, кто мог бы поспешить ей на помощь или выручить, если она обратится в бегство.

– Послушай, – наконец сказала она, нервно покусывая нижнюю губу между фразами. – Тогда с покером на раздевание все затеял Короб. Он пообещал денег мне и остальным, если мы присоединимся. Потому что, ну, я обычно не вожусь с такими парнями, понимаешь?

– М-м-м, – протянул Ойген, но и только.

Когда кто-то нервничает и говорит, то лучше всего молчать, ведь для большинства в таком случае не останется другого выхода, кроме как продолжить говорить.

Дерте так и поступила.

– Он пообещал, что никому из нас не придется по-настоящему раздеваться, может быть, только снять одну вещь, чтобы все выглядело более реалистично. Он объяснил нам, как раздаст карты и как нам следует играть, чтобы ты проиграл. Честно говоря, я не хотела, чтобы все зашло так далеко.

Ойген поднял брови.

– Ах, так ты не хотела!..

– Сначала нет. – Она отвернулась от смущения.

 – Но когда все так далеко зашло, я позволила себе увлечься и присоединиться…

– Точно, – сказал Ойген и взмахнул камерой «Минокс». – А теперь ты просто присоединишься еще раз.

Она сдалась.

– Ну хорошо, – со вздохом сказала она. – Где и когда?

– Можем прямо сейчас, – предложил Ойген. – У нас еще полдня впереди. И я знаю местечко, где нам никто не помешает.

Она пошла с ним, что же ей еще оставалось делать? Он привел ее на чердак, напоминавший тот, где они обвели его вокруг пальца и смеялись над ним, а она – громче всех.

Крыша была немного ниже, комната меньше, но он точно так же раздобыл и расстелил старые ковры, а ключ от навесного замка, который он приделал, постоянно носил с собой.

Они молча сели, и он начал раздавать карты.

Конечно же, он использовал крапленые карты, только крапление отличалось от того, о котором она знала. Он сделал так, чтобы все выглядело как настоящая игра, позволял ей побеждать снова и снова, притворялся рассерженным, когда казалось, что у него наступила полоса неудач, но, конечно, в конце концов именно она проиграла и сидела голая, пока на нем еще оставались трусы.

Что не имело никакого значения – скорее, даже наоборот.

– Ну хорошо, – произнесла она, полная дурных предчувствий, – что я должна делать?

Он объяснил ей.

Она посмотрела на него с нескрываемым ужасом.

– Этого… этого я не сделаю! Я не из таких!

Ойген поднял «Минокс».

– Есть только два варианта.