Геморрой, или Двучлен Ньютона

И Деду пришлось стать мне матерью. Хотя мог бы стать отцом. Но, любитель парадоксов, он, видимо, считал, что раз из него не получилось отца для дочки, то для внука он должен попробовать себя в роли матери. Думаю, ему это удалось.

В общем, Деда я любил и не мог позволить ему страдать, поэтому сказал Степке: «Дед хотел попотчевать тебя заливной рыбой собственного приготовления, но я подумал, пусть лучше допишет монографию, а рыбу мы закажем на дом».

– Супер! – просиял Степка, жрущий все и в любое время, причем не полнеющий.

Видать, растущий организм. Дед тоже был доволен. Он ушел сделать заказ, и я наконец закрыл дверь, оставшись фейсом к фейсу со Степкой.

* * *

Когда в душе я увидел, как у ног расползается кровавое пятно, почему-то вспомнил «Последнего магната».

Или это был «Вечер в Византии»? Черт! О чем я думаю! Надо срочно к врачу. Я позвонил знакомому хирургу и тот устроил мне через час консультацию у лучшего проктолога. Черт! Мало того, что пришлось лезть на гинекологическое кресло, так рядом с проктологом возникла какая-то молодуха.

Они вдвоем уставились на мою задницу, и проктолог аж присвистнул:

– Ну и геморроище! Что ж вы так запустили. Резать пора. Давно созрел.

– А иначе никак? – жалко проблеял я.

– Иначе уже поздно. Давайте-ка в понедельник и приходите. И ничего страшного. Никакого вам скальпеля. Лазером чиркнем и через три дня отпустим. – Уговорил, словом.

* * *

На операцию меня провожал Дед, который не поленился сделать массу звонков, чтобы у меня все было по высшему разряду.

Блудную мать мы решили не обременять.

Короче, положили меня на операционный, точнее, гинекологический стол. Анестезиолог вкатил в позвоночник укол и радостно сообщил, что я теперь ниже талии ничего не буду чувствовать, потому что благодаря звонку Деда он сделал свое дело от души. Я вяло поинтересовался, а бывает ли иначе? На что он сообщил, что давеча так оно и было – позвонил его друг и попросил за тещу. Хорошо попросил.

– Видите ли, – усмехнулся он, – анестезия бывает двух видов.

Первая, когда ничего не чувствуешь и не можешь двигаться. Вторая, когда все чувствуешь, но двигаться не можешь.

– Ясно, – усмехнулся я, – теща пошла по второму разряду.

– Гады вы, мужики, – услышал я беззлобное заявление.

Надо же, а я и не заметил, что давешняя молодуха тоже здесь. Она, между тем, лихо закинула мои ватные ноги на подлокотники гинекологического кресла, накрыла их чем-то и примостилась рядом с проктологом.