Весенние ласточки, или Эхо о солдате

Участникам экспедиции предлагаются следующие Всесоюзные тематические маршруты: "Памятные ленинские места" – маршрут знакомит с местами, связанными с жизнью и деятельностью В. И. Ленина в СССР…»

– Катя, маршрутов восемь, а мы возьмём один: "Никто не забыт, ничто не забыто" – по местам, связанным с героическим прошлым нашей Родины, историей Гражданской и Великой Отечественной войн.

– Кого разыскивать? – дочитав, откликнулась Катя, и в её карих глазах проглядывали и восторг, и любопытство, и обожание подругой…

– У моей тёти Клаши был муж, который пропал без вести в годы войны… Давай его разыскивать, – Марина торжествующе взглянула на подругу.

– Мы установим, где он погиб и как это произошло. Согласна?

– Теперь понятно, – и Катя открыто улыбнулась.

С момента этого разговора прошёл почти год, но Катя помнила всё так, как будто только вчера шепталась с Мариной в тёплом чулане, пропитанном запахами мёда, смолы и полыни.

Глава 2. Первая запись

Тем же праздничным днём, девятого мая, подруги пошли в гости к тёте Клаше: тоненькая, энергичная Катя с длиннющими косами и её верная подруга, кубышка Марина со стильной стрижкой «сэссон».

Тётя Клаша встретила девочек приветливо. Она родная сестра Марининой бабушки. Катя про себя отметила, что миловидной старушке с тёмными живыми глазами на вид больше шестидесяти лет, но движения её энергичные, пружинистые. Тётя Клаша, узнав о цели визита девочек, усадила их пить чай, долго ласкала добрыми словами, хвалила наряды и всё повторяла: «Какие вы красавицы, девочки», а затем грустно добавляла: «Я тоже когда-то была молодая и красивая», – и посмеивалась, обнажая ряды зубов с металлическими коронками.

Подруги задавали вопросы: «Тётя Клаша, а где служил Василий Денисович?», «А когда ушёл на войну?», «Есть ли награды?», «На каком фронте воевал?»

– Дай Бог памяти, – повторяла тётя Клаша и охотно отвечала на вопросы девочек, но не могла точно назвать ни даты, ни места, через которые лежал боевой путь её мужа… – Старая я стала, не помню уже ничего, – извинялась старушка и всё больше сбивалась на истории из своей юности.

– Мне ведь было шестнадцать годов, когда я на хлебозаводе заприметила своего Васечку, – нежно-убаюкивающе говорила она. – Он тоже совсем молодой был, кучерявый, – продолжала она ласково свой рассказ, – заметный был парень: двадцать два года, а уж мастер.