Весенние ласточки, или Эхо о солдате

Письмо от 13 марта 1942 года, адрес был такой же, как на четвёртом письме: Полевая почта 421, отдельная разведывательная стрелковая рота, взвод № 15, красноармейцу Москвину В.Д.:

«Шлю вам свой боевой красноармейский привет! Я пишу и как будто разговариваю с тобой, моя дорогая, любовь моя, Клашенька моя. В эти тяжёлые дни для всей Родины, и в том числе и для нас, ещё больше разгорается любовь к тебе. Читая сводки информбюро, я вижу, что наша доблестная Красная Армия начала освобождать нашу Родину от немецких собак.

Я только тобой живу, думаю о тебе. Днём отдыхал, хотел заснуть, но не мог. Перед глазами прошли все этапы семейной жизни.

Мы закалились в боях, смело, решительно идём на врага, так как в тылу остались наши родные и близкие. Эти родные тоже своим трудом помогают быстрее покончить с этой нечистью.

Ты только, родная, крепись, воспитывай дочек, береги здоровье своё, а я буду жив, и ещё увидимся, заживём».

Внизу, прилипшая к жестяному дну коробочки, находилась бумажка, жёлтая, с текстом, нанесённым типографским шрифтом, похожая на ту повестку, которую Катя с Мариной обнаружили в переданной им тётей Клашей папке: «Ваш муж Москвин Василий Денисович, красноармеец, стрелок 1184 сп 355 сд.

– Похоронка, – произнесла Катя глухо, – неужели на этом всё.

Силы покинули её, а слёзы, не спрашивая разрешения, хлынули, и она плакала так, словно это ей всего минуту назад пришла похоронка.

Хозяева дома помогли девочке спуститься с чердака, не понимая, что случилось, они успокаивали и отпаивали чаем плачущую девочку, а Катя пыталась рассказать им всё, что узнала за последние дни, но мысли путались, и слова не складывались в предложения.

Только ночью, в постели, всё ещё не в силах побороть волнение и уснуть, но уже способная мыслить трезво, думала она о том, как Василий Денисович, едва окончив семь классов, чтобы помочь своей матери, пошёл трудиться на хлебозавод и работал там по восемь-десять часов.

Думала, как он влюбился и женился. Какие они счастливые на фотографии. А затем грянула война. И он, будучи уже директором хлебозавода, и не пытался остаться в тылу, а пошёл защищать родину, а значит и её, Катю, тоже, девочку, которую и не знал, и не мог знать, пошёл на войну, чтобы она могла жить и учиться, чтобы так же, как и его жена, однажды влюбилась и вышла замуж. Слёзы снова комом застревали в горле.