Полет длиною в жизнь

– Здесь, в Венеции, хочется говорить на итальянском, – улыбаясь сказала она. Похоже, мы с вами его не знаем. А давайте беседовать на русском?

Он растерянно молчал, наслаждаясь ее голосом.

– Меня зовут Оливия. Я прилетела из Нью-Йорка. Моя бабушка русская. Много лет назад она эмигрировала из Советского Союза в Америку. Что вас удивляет? Почему вы на меня так смотрите?

Нет, его не удивляло, что ее корни были русскими, здесь, в Венеции, можно было встретить людей из любой точки земного шара.

Андрей на мгновение замялся:

– Я надеюсь, вы не торопитесь…

– Нет, не тороплюсь. В Венеции строго-настрого запрещено торопиться. Спешащий обязательно упустит свой шанс на чудо, – она мило улыбнулась.

– А как вы поняли, что я русский? – спросил Андрей.

– Не знаю! Сразу поняла, а когда заговорили, сомнений не осталось.

Перебивая друг друга, они болтали о детстве, родителях, интересах, друзьях, как будто знали друг друга всю жизнь. У них оказалось так много общего! Оба только что окончили университеты: она – престижный Нью-Йоркский, он – не менее престижный – МГУ. И обоим подарили эту поездку родители.

Дождь продолжал идти, но они его не замечали. Они был молоды, беззаботны, счастливы и, кажется, уже влюблены…

В соседнем ресторане зазвучала знакомая мелодия, Андрей пригласил Оливию танцевать.

– Держись за меня крепче, – попросил он. – А то я боюсь, что ты исчезнешь.

– Я не исчезну.

– Пообещай.

– Я обещаю, – сказала она. – И ты пообещай.

– Обещаю.

Им казалось, что они одни во всей вселенной, целуются и танцуют под дождем, закрывшись от всего мира зонтиком.

На следующее утро светило солнце, Андрей и Оливия отправились на остров Мурано, где, застыв от восторга, наблюдали за рождением скульптуры «Влюбленные», узнавая в сплетенных телах себя. И счастье, хрупкое как стекло, которое с давних пор изготавливают мастера на этом сказочном острове, – было рядом.

А потом был цветной остров Бурано, где они купили тонкий кружевной воротничок, который при них закончила плести пожилая итальянка.