Тайна генерала Багратиона

Российская империя многим инородцам христианского вероисповедания дала приют.

Багратион стал известен русскому обществу после итало-швейцарского похода Суворова. Тогда великий полководец назвал его своим любимым и лучшим учеником. В ноябре же 1805 года в сражении под австрийским городом Шенграбеном князь Петр, командуя отрядом в пять тысяч человек, сумел сдержать наступление тридцатитысячного французского корпуса. За столь выдающийся подвиг император Александр Первый пожаловал ему орден Святого Георгия второй степени.

Эмалевый крест с расходящимися лучами и сейчас белел у воротника сюртука. Иных знаков отличия, кроме этого старшего и наиболее почетного среди прочих своих наград, Петр Иванович на военный совет не надел: деловое совещание – не парад, не прием во дворце, не торжественное богослужение в церкви. Соратники Багратиона, бывалые воины, не нуждались в постоянном напоминании о прошлых заслугах Главнокомандующего. Они уважали его за деяния нынешние, за добрый нрав, за дружество, за широкое гостеприимство.

– Эй, Филимон! – окликнул генерал от инфантерии лакея, проходившего мимо с блюдом, наполненным ломтями буженины. – Принеси-ка второй графин мадеры и разлей ее всю до капли… Господа, выпьем за нашу победу в новых сражениях с бусурманами, будь они неладны!

Военачальники, взяв чарки с прозрачным коричневатым напитком, поднялись из-за стола. Тост Главнокомандующего – дело серьезное.

Князь Петр обвел присутствующих горящим взглядом. Воистину, были они ему словно братья по военному опыту, по принадлежности к тому поколению, которое не зря называли «орлы Екатерины Великой», по заслугам, по особым царским наградам.

Задумчиво смотрел на него стоящий рядом московский дворянин сорокачетырехлетний генерал-лейтенант, командир корпуса Евгений Иванович Марков, в бою – решительный, в мирной жизни – рассудительный и спокойный.

Славно дрался Марков с французами в прусскую кампанию 1807 года! В придунайских степях он успел отличиться в баталии за крепость Мачин, затем был ранен картечью в правую ногу под Браиловым. Рана его еще не зажила. Хромая, Марков приехал на военный совет потому, что считал обязанностью посетить данное собрание.