Эмиграция энной волны. Женские истории

Я даже хотела ее побыстрее отправить домой, пусть там образумится, но надо билет ей менять и доплачивать. К тому же обидно, что Дунька без устали днюет и ночует здесь при живой матери, а мое собственное единственное дитя (сказали, что вряд ли рожу я еще) не может побыть даже месяц со мной, – нахлынули вдруг на Кристину материнские чувства.

– Прости меня, Машенька, – всплакнула она. Я знаю, что мать для тебя непутевая. Как вырастешь, так все поймешь – что к чему. Я выйду из комнаты, а ты расскажи сама обо всем психиатру.

Но Машенька-Машка упорно молчала, не замечая ни ее, ни меня.

Я подошла поближе к кровати и увидела осунувшееся, бледное, почти совершенно бескровное лицо с прикрытыми веками, пытающимися, очевидно, зашторить душу впадающего в депрессию подростка. Однако мой опыт подсказывал мне, что чем сильнее зашторена чья-то душа, тем больше ей хочется, хоть на минутку, раскрыться, глотнуть хотя б капельку света… А главное – выговориться и обвинить, заслуженно или же нет, но только была бы возможность поплакаться в чью-то жилетку, чтоб так разрядиться от ржавчины дум.

– Машенька, – обратилась я к девушке, как только Кристина окончила свое покаяние, – не могла бы ты мне рассказать, что тебя так волнует, если хочешь, конечно. – Я присела на стул возле кровати.

Но Маша даже не пошевельнулась в ответ.

– Я же твердила Анжелике, что Вы не поможете, что русские в Вене – ни то ни се, – моментально оценила мои действия вошедшая снова в роль хозяйки особняка Кристина.

– Нет, нет, ей нужен не психиатр, а гипнотизер. Вдолбил бы хоть ей, чтоб она пожрала. Вы видите, как отощала. Ведь будут судачить о нас – что не кормим, – вернулась к своему репертуару Кристина.

– Простите, Кристина, – мне снова пришлось пропустить мимо ушей ее эмоциональные высказывания в мой адрес, учитывая особенности создаваемого ей с такой тщательностью имиджа хозяйки «поместья», позабывшей о своих «родовых пятнах», постоянно напоминающих об ее истинном происхождении – из «крепостных».

– Вы, кажется, предлагали оставить меня наедине с Машей. Нельзя ли это осуществить?

– Неужели я так сказала? – искренне удивилась Кристина. – Глеб этого не одобрит, ведь если Машка раскроет свой рот, то вынесет сор из избы, – невольно разжевывала мне ход своих мыслей хозяйка. – А Вы этот сор понесете в другие дома. Поэтому русских я так не люблю.