Времена Темпры. Мир Tornscape

В потускневшем от времени, но всё ещё рабочем зеркале в углу спальни отражалась рослая широкоплечая фигура Гёца, усеянная множеством боевых шрамов. Ледяная вода из бочки, что вскоре на них обрушилась, окончательно смыла с мужчины остатки сна.

Переодевшись в домашнее, Гёц спустился в обеденный зал, где Эмилия уже накрыла на стол и на пару со своим братом Эмилем споро расставляла дымящиеся блюда. На тарелках аппетитно расположились мясо, овощи, и свежеиспечённый хлеб, потому как завтрак мужчина считал самой важной за день едой.

– Доброе утро, господин, – лёгким кивком поприветствовал его Эмиль.

Его волосы были на тон темнее и собраны в хвост, и, разумеется, вместо платья он носил мужской вариант костюма слуги. Что касается самого зала, то его, как и спальню, освещал проникающий через окна солнечный свет, рассеянный коваными решётками. Если бы этого оказалось недостаточно, то имелся камин, а высоко под потолком на цепях покачивалась люстра с множеством свечей.

Центром же комнаты являлся тяжёлый квадратный стол, мастерски сработанный из кригмаркского чёрного дуба, пропитанного пахучим лаком. Горячие блюда и напитки неоднократно проливались на его поверхность, а ножи и вилки скоблили и царапали, но так и не смогли оставить на этом столе никаких ощутимых следов. Стулья, расставленные с каждой стороны, ничуть не уступали тому в надёжности, не проседая под весом даже самых прославленных из генералов.

Бывало, что обеденный зал в доме Гёца превращался в импровизированную комнату совещаний.

Тогда на нём расстилался большой пергамент с подробной картой той или иной местности, куда командование намеревалось отправить отряд «Проклятых» или любой другой при участии своего прославленного командира. Для обозначения позиций и планирования манёвров использовались резные деревянные фигурки. С ювелирной точностью те повторяли все детали снаряжения, и даже малейшие черты лица настоящих солдат и офицеров.

Невероятное мастерство тех, кто изготавливал этих миниатюрных воинов, поневоле вызывало уважение даже у сурового, живущего настоящими битвами, мужчины. Он слышал, что некоторые из молодых аристократов даже заказывали целые партии фигурок для себя лично и тратили целые часы и дни на их покраску. Гёц для таких увлечений считал себя уже староватым, да и стоило всё это времени и денег, которых у него не было, но совсем уж баловством не считал.