В другом районе мира

* * *

Бродит-бродит негромкое эхо по моим – не моим – закоулкам,

по паркетным скрипучим дощечкам, ударяясь о двери и окна.

Я сижу с видом снизу на небо. В голове и помпезно, и гулко

бродит то же негромкое эхо, что и в каждой из замкнутых комнат.

У меня очень длинные утра, забываю уснуть в промежутке:

пролетая с востока на запад, я встречаю четыре рассвета

одной порцией черного кофе за одни неистекшие сутки.

Слишком быстро уходят минуты, несмотря, впрочем, даже на это.

2014

хорошо иметь возможность

быть к чему-то не причастным,

для чего-то не пригодным —

и чего-то не уметь;

соблюдая осторожность,

жить по правилам негласным,

называть себя свободным —

и в покое умереть.

2015

* * *

Если я не спрошу, то никто не ответит и даже

наше сердце – тук-тук – никого не найдет на пороге.

Наш мирок – это что-то, прообраз пустого мирка.

В нем у нас выдается бесчисленный вечер сурка:

все одно, все знакомо – и мысли, и сны, и тревоги.

Спи спокойно, мы будем как прежде на страже.

* * *

Есть час на бессонницу: надо с расчетом

использовать время; с расчетом, с расчетом —

на все, что досталось и кровью и потом,

уже невозможное в завтрашнем дне.

А я разучилась сражаться напрасно,

стремиться и верить напрасно, напрасно

в иначе решенное кем-то негласно,

по-прежнему искренне нужное мне.

* * *

За углом, мне казалось, еще продавали газеты и воду,

Это было вчера, а сегодня там новый набор декораций.

Заявляю открыто: в моем городке изменили погоду,

Расписания, запахи, звуки, составы профессий и наций.

Мой язык изучить, уверяю, не то чтобы просто – не сложно.

Он теперь пригождается редко, увы, но, надеюсь, замечен

Где-то в самой глуши, на подкорке, в нетронутом виде, возможно,

А возможно, и в лучшем, чем в прежние дни – и по-прежнему вечен.

2017

* * *

Мой край света все дальше, за ним очень трудно угнаться:

девяносто ступеней, прерывистый сон по ночам,

десять тысяч шагов, или даже, пожалуй, пятнадцать —

от двери до двери, узнавая замки по ключам,

переулки – по плитам, часы – по сопенью младенца.

Мой край света все дальше. Я думаю редко о нем,

только долю секунды, уткнувшись лицом в полотенце.

Все исчезло, я так далеко. В остальном —

три часа в самолете и двадцать минут на машине.