Называй меня Австралия. История одной неразумной девушки.

Он как-то спокойно взял меня под свою защиту, обещая проломить голову «злому хохлу», если тот приблизится ко мне. Мы стали жить у него, но вскоре такая безмятежная жизнь стала тяготить меня его спокойствием, похожим на равнодушие. Я решила, что поеду к ребенку в Крым. Мы договорились с бывшим, что он будет уезжать в такие дни.

Узнав, что у меня есть хороший парень, он даже успокоился, и мы отстранились друг от друга на безопасное расстояние, при этом ездили с ребенком на пляж, общались, и в какой-то момент мне захотелось все вернуть.

Я вернулась в свой город, где меня ждал нейрохирург. Из аэропорта он собрался везти меня к себе, где жил в большой квартире с родителями. Но моя поездка еще держала меня в той семье: маленький сын, загорелый одинокий красивый муж, его добрая простая мать на теплом крымском берегу, где в будке возле дома гремит длинной цепью смешная полуовчарка, которая знает меня, и моя вина перед семьей за то, что не сохранила ее.

Я попросила друга отвезти меня ко мне домой. Он ни о чем не спрашивал, и вскоре мы с ним расстались. Между нами была какая-то хорошая связь, мы понимали друг друга. Потом я часто вспоминала его, как мой шанс прожить совсем другую жизнь. Ему нравилось, какая я была на тот момент: как говорю, шучу или рисую какие-то забавные сцены из нашей жизни на даче. А мне он нравился своим спокойным и веселым нравом, хорошим образованием и белозубой улыбкой.

Белая «девятка»

Но я становилась другая, и сама уже не хотела жить ни с ним, ни с бывшим мужем. Я планировала выйти на хороший уровень в бизнесе и забрать ребенка.

Мать постепенно восстанавливалась физически, но это был уже другой человек – напуганный ребенок, смешно путающий слова вперемешку с матом. Она передвигалась по квартире с помощью стула, который двигала впереди себя одной работающей рукой, и пыталась присмирить подросших многочисленных детей старшей сестры, которые никого уже не слушались, и наслаждались анархией, наступившей в доме.

У младшей сестры была своя компания, и мы иногда пересекались, но я всегда держала дистанцию между нами, считая ее легкомыслие неприемлемым для себя. Мы жили в одной большой квартире, каждый сам по себе. Постепенно продавалось швейное оборудование матери, какое-то имущество, над которым она не могла уже держать контроль.