Нерон (сборник)

В этом, как и в других важных вопросах, доверься моей искушенности! Допусти меня действовать, когда я нахожу это благоразумным! Думаешь ли ты, что так почтительно преклоняющиеся перед твоим величием сенаторы действительно проникнуты им? О, как мало знаешь ты римских аристократов! Они думают: Нерон – цезарь только по нашей милости! И если они замыслят мятеж и тому представится случай, они свергнут тебя так же, как перед тобой свергли Клавдия!

– Клавдия? – с изумлением повторил император.

– Да, твоего отчима, моего высокого супруга. Его отравили члены верховного совета.

– Сенека рассказывал мне другое, – возразил Нерон.

Агриппина побледнела, но внешне сохраняя спокойствие, спросила:

– Это любопытно. Тогда, как тебе известно, сенат воспретил всякое расследование, и одно это…

– Расследование было бы бесполезно, так как отравителя нельзя было обличить.

Императрица затрепетала.

– Нисколько не догадываюсь, – отвечала она, закрывая глаза.

– Так тебя щадили, – продолжал Нерон. – Преступление совершено личным врагом Клавдия, отпущенником Евтропием.

– Это мне известно, – прошептала Агриппина, – но я полагала, что он был лишь орудием гораздо более высоких лиц.

– Нет! Император Клавдий пригрозил привлечь его к ответственности за многочисленные кражи и преступник поспешил предупредить своего судью.

Он задернул занавеску, как бы желая защитить чувствительную страдалицу от слишком яркого света. Потом, нежно положив голову на плечо матери, глубоко вздохнул и внезапно спросил ее:

– Как понравилась тебе белокурая девушка, просившая помилования отпущеннику Флавия Сцевина?

– Я не обратила на нее внимания.

– По-моему, она очаровательна! Это детски невинное лицо, эти чудные глаза! Она немного напомнила мне статую Психеи в Акеронии, но в тысячу раз красивее и живее!

– Твои слова звучат вдохновенно. К сожалению, этот тон удается тебе только там, где он не совсем уместен.