Взрыв. Прошлое. Настоящее. Будущее.

Мы быстро проходим коридор и открываем дверь, за которой, по словам Гаррисона, держат пленных, и в комнате действительно оказывается полно людей. Единственной проблемой является то, что это вэрумы.

Большинство стоят к нам спиной у какой-то грифельной доски и все одеты в зеленую форму. Потом они все, как один, поворачиваются и замирают с одинаково глупым выражением на лицах, а Шэрон вскрикивает, увидев их из-за наших с Сэмом спин, и все приходят в движение, как будто именно это и становится сигналом к действию.

Сэм начинает размахивать кулаками, ни в кого толком не целясь, но это ему и не нужно, ведь нас окружили так, что невозможно сделать шаг, ни на кого не наткнувшись. Я собираюсь с силами и начинаю отшвыривать тех, кто кидается ко мне, но они слишком близко и волна просто не успевает набрать силу. Мы ничего не можем поделать, когда они окружают нас, при этом отделив друг от друга.

Краем глаза я замечаю дверь, за которой, наверное, и держат пленников, но понимаю, что нам туда не добраться, а повернувшись, вижу, как один мужчина замахивается на Шэрон и, кто-то обхватывает меня сзади, обездвижив руки, воспользовавшись тем, что я отвлеклась.

Ругнувшись, я безрезультатно пытаюсь сбросить его с себя, но он слишком тяжелый. Лягаясь, стараюсь наступить ему на ноги, но он сам меня отпускает, и я, по инерции продолжая двигаться, кое-как остаюсь на ногах.

Оглядываюсь и вижу, как Сэм бьет другого солдата по голове, а они отступают, словно признавая поражение, и, хотя это кажется мне странным, времени на раздумья нет.

Я бросаюсь к Шэрон, которая шипит от боли, и замечаю у нее в руке нож, всаженный чуть выше локтя. Подняв на меня глаза, она стонет:

– Обернись.

Я вспоминаю про копье, но знаю, что не успею его выхватить и бью кого-то с разворота локтем в нос. Нам нужно выбираться отсюда, и Шэрон – наш единственный шанс. Выхватив копье, я описываю им круг в воздухе вокруг нас, стараясь держать вэрумов на расстоянии, но они даже не приближаются, а Сэм проходит через них к нам, и несмотря на все попытки, они не могут к нему прикоснуться.

Мишель! Он восстановил барьер.

Концентрация адреналина в крови уменьшается, мое тело решило, что все кончено, а оно редко ошибается, и я беру Шэрон за раненую руку, едва касаясь ее ладони, стараясь не сделать ей больнее, а она протягивает вторую Сэму и, превозмогая боль, сжимает мою руку крепче. Дыхание Шэрон становиться ровнее, а у меня перед глазами вспыхивает лицо Силен. Мы не смогли вытащить их.