Взрыв. Прошлое. Настоящее. Будущее.

Ей, похоже, еще хуже, ведь она использует гораздо больше энергии, чем я, и долго контролировать шторм не сможет. Она уже не так расслабленна, как раньше, а волосы хлещут по щекам и ее, и, кажется, глаза потухли.

Я кричу ей, пытаясь сказать, чтобы она перестала, но мой голос тонет в царящем вокруг шуме. Когда мой взгляд цепляется за небольшой зеленый шар, упавший на землю прямо под Силен, я узнаю его, но уже слишком поздно: зеленый туман застилает глаза и исчезает, а Силен кричит и падает на траву.

Стоит Силен коснуться земли, как шторм прекращается, а ветер мгновенно стихает.

Обессиленная, я тоже падаю набок и закрываю глаза. Практически потеряв контакт с реальностью, я слышу голоса, доносящиеся словно через толщу воды.

– Я справлюсь. Она жива?

– Ненадолго.

Я не могу пошевелиться, не могу даже открыть глаза. Удаляющийся гул хаубердов – последнее, что я слышу.

Глава 2

Когда я открываю глаза, за окном уже темно, а кто-то перенес меня в дом и положил на диван в кабинете Элис. Усталости я не ощущаю, поэтому решаю найти кого-нибудь.

Обхожу комнаты первого этажа, громко окликая Элис, но безрезультатно, и, подойдя к подножью лестницы, без особой надежды снова зову ее, но, не услышав ответа, направляюсь к двери.

Выйдя на улицу, чувствую, как легкий ветерок, играя моими волосами, холодит щеки, и, подняв голову, вижу полукруг луны. Красиво, даже немного обидно, что луну теперь редко видно, ведь обычно она скрыта облаками. Оглянувшись вокруг, я замечаю свет костров, слышу тихий гул голосов и направляюсь туда.

Хоть людей и много, все они говорят полушепотом и переходят от одного костра к другому, со свечами в руках, отбрасывающими причудливые тени на заплаканные лица. В памяти слишком живо всплывают похороны, в которых мне пришлось участвовать, но прежде, чем я успеваю сбежать, меня замечает Элис. Она идет мне навстречу и мне ничего не остается, кроме как позволить ей подойти. Всего одного вопроса хватает, чтобы Элис мне все рассказала: во время атаки были убиты пятеро, еще тринадцать человек забрали с собой вэрумы.

Правда, оплакивают сегодня всех, и убитых, и пленных. Это не укладывается у меня в голове, но накатившая тошнота не дает мыслить ясно.

Закончив, Элис приглашает меня принять участие в церемонии. Пока я пытаюсь сообразить, как бы повежливее отказаться, к нам подходит девочка лет семи и передает Элис записку. Прочитав ее, женщина хмурится и, повернувшись к девочке, говорит:

– Исла, будь добра, проводи Изабель.