Отложенное детство

Мы долго сидели на неудобных лавках и совсем замёрзли. Но самолёты в этот раз нас не бомбили.

Всё случилось следующей ночью. Так же завыла сирена воздушной тревоги. Так же переговариваясь, все быстро собирались, и я услышала бабушкино негромкое: «Аля, вставай».

Просыпаться не хотелось. Хныкал сонный Павлик. Я натянула одеяло на голову и, прижавшись к стенке, вновь уснула.

В темноте и суматохе меня забыли, и я осталась одна ночью в опустевшей школе.

Только на этот раз стали бомбить.

Проснулась от страшного грохота.

Меня подкинуло вместе с кроватью. Что-то гремело и падало, звенели разбитые стёкла. И почти сразу – ещё один удар. С треском распахнулась дверь. Меня опять подбросило. Казалось, что в ушах лопнуло по огромному воздушному пузырю.

Я скатилась на пол и забилась под кровать.

Вдали еще раз ухнуло.

Через некоторое время я пришла в себя. На полу было холодно.

– Бабушка-а! – закричала я изо всех сил, но сама себя не услышала.

Вокруг меня была тёмная тишина.

То ли от страха, то ли от холода меня сильно трясло. Я хотела ещё покричать, но сил не было.

Протянула руку вверх, нащупала угол одеяла, долго старалась, пока не стянула его на пол. Потом стала возиться, заворачиваясь в него, чтобы не осталось ни щёлочки. Но скоро воздух под одеялом закончился, и мне пришлось высунуть нос наружу. Зато я перестала трястись от холода.

Прислушалась – никого нет.

Я поняла, что все ушли в бомбоубежище, и мне надо только подождать, пока они вернутся.

Отчего-то сильно болел живот. Я ещё покрутилась, чтобы найти положение, когда он будет болеть поменьше.

А может быть, бомба попала в школу, и всё кругом разрушилось, только моя кровать и эта стена уцелели?

Дедушка, когда приезжал за нами в Бежицу, попал под бомбёжку и даже получил лёгкую контузию. Он не раз об этом рассказывал.

Теперь, наверное, и у меня контузия. И может быть, я даже оглохла, как он тогда. Почему-то я совсем ничего не слышу…

Прислушалась ещё, чуть-чуть приподняв одеяло.

Тихо.

И вдруг неподалёку мяукнул школьный кот. Значит, я здесь не одна, и всё слышу. «Киса, кисонька, где ты?» – неожиданно всхлипнув, позвала я кота. Кот мяукнул снова, уже ближе, и где-то устроился.

Я знала, что этот кот не любил детей и никогда не давал себя погладить, как мы с Павликом его не подманивали. Но сейчас, когда он был где-то рядом, мне стало не так страшно одной в пустой школе. Кот жив, может и школа цела.