Война затишья не любит

Кизил-Арват,

ОРлБ 4-й РтБр

– Ты знаешь наш язык, обычаи, уважаешь старших. Ты мне нравишься. Если женишься на нашей девушке, в лес ее не увози. Плохо жить в лесу… Я жил в Сибири. Долго… Десять лет, сынок, еще до войны с немцами.

– Ата, ты забыл, я – из Дадастана. Там море, горы. Другой берег Каспия. Там живут мусульмане, почитают сунну, как и здесь. А жениться мне еще рано…

– Эх, слабая у вас, молодых, кровь! В твои годы я уже имел две жены… Правда, время было другое.

Что делает в нищенской мазанке басмача, а по-иному старика здесь не величали, молодой коммунист, будущий офицер запаса, старший сержант Алексей Астманов? Слушает россказни старого бандита, его диковатые песни под аккомпанемент «одна палка два струна».

Как-то, будучи старшим машины-водовозки, Астманов, к великому неудовольствию офицерской жены и в нарушение всех правил, посадил басмача в кабину «ЗИЛа» четвертым. Старик сидел под навесом на выезде из города в надежде на попутный транспорт.

Сняв с плеча старика ковровый хурджин, Алешка подсадил попутчика в кабину, с внутренним злорадством отметив, как испуганно-брезгливо отодвинулась от старика жена батальонного начфина. Так и ехала с каменным лицом. Сам он устроился на подножке машины, моля всех святых, чтобы не попался по пути кто-либо из штабных на «уазике».

Предусмотрительно высадив басмача метров за триста от жилого городка, Астманов, не отнекиваясь, принял от него три отменных красных яблока – хубани и в ответ на «спасибо тебе, сынок», прозвучавшее на русском языке, сказал на туркменском:

– Отец, разрешите зайти к вам в гости.

О, как блеснули глаза басмача из-под нависших седых бровей! Но только на миг.

– Я рад гостям, сынок, заходи… Кто бы тебя ни послал, но всякий гость – от Бога.

– Боже, чем от них так воняет, – прошипела капитанша, когда машина тронулась. Слова ее повисли в пустоте. Астманов едва сдерживал смех, поскольку водитель «ЗИЛа» был кругленький узбек Таштанов из Ферганы, явно знавший толк в восточной кухне. Когда же водовозка притормозила у офицерских бараков, он, помогая женщине сойти, ответил на ее раздраженный вопрос:

– Курдюком пахнет. Это сало такое, баранье.