Опьяненные гавайским солнцем

Пейдж подумала, что такой минимализм в интерьере задуман специально для того, чтобы не доставлять лишних проблем владельцу жилья, который мог не увидеть и случайно задеть какую-нибудь статуэтку или фоторамку.

Но все же почему он пригласил ее к себе? Пейдж с пониманием отнеслась к его приглашению разделить с ним ужин, но она не знала, что и подумать, когда он предложил подняться к нему в номер, чтобы посмотреть шоу фейерверков и отведать их самый популярный десерт. Может быть, она была права, когда подумала, что их сегодняшняя встреча больше похожа на свидание, а не на проявленную вежливость по отношению к одному из ВИП-клиентов?

Мано снял ошейник с Хоку, и пес затрусил к своей подушке в углу гостиной и занялся своей любимой косточкой.

– Шоу фейерверков, которое мы проводим каждую субботу, является нашей давней традицией, которую придумали еще мои дедушка с бабушкой. – Мано снял пиджак и бросил его на спинку кресла. – По иронии судьбы, самый лучший вид на это зрелище открывается именно из моего номера.

Услышав его слова, Пейдж прикусила губу и последовала за ним на балкон. Мано был прав, потому что вид из его номера оказался самым лучшим.

– Жаль, что вы не можете насладиться этим шоу.

– Почему же, – возразил Мано, ухватившись за поручни и всматриваясь в темные воды океана, словно он мог видеть их на самом деле. Пейдж захотелось снять с него очки, чтобы увидеть его глаза. Она понимала, почему он их носит, но ей казалось, что он прячет за ними часть себя. – Я видел это шоу, когда был помоложе, – продолжил Мано.

 – Я уже говорил, что потерял зрение в семнадцать лет, так что у меня остались воспоминания. Я могу сидеть на террасе и слушать салют и радостные возгласы толпы. Запах дыма в воздухе помогает мне воскресить переживания из прошлого. Так что я могу обойтись без того, чтобы видеть это зрелище.

Пейдж хотелось расспросить Мано о произошедшем с ним, но благодаря работе в военном госпитале она знала, что нельзя давить на человека, чтобы узнать, что с ним случилось.

Он сам расскажет свою историю, но только тогда, когда будет готов поделиться ею.

В дверь позвонили.

– Кажется, это десерт, – сказал Мано.

– Пойду открою, – ответила Пейдж. Конечно, Мано мог сам открыть, но у нее тоже были руки и ноги.

У двери стоял мужчина с тележкой, на которой возвышалось серебряное блюдо под крышкой, как в старом добром кино.

– Добрый вечер, мадам. Куда поставить десерт?

– Пожалуйста, несите его на балкон, – попросил Мано.