Дорога крови

Работорговец кивнул, и Уник, послушный его воле, закатил писарю затрещину, да так, что у Савьо зазвенело в ушах.

– В следующий раз мой помощник пустит в дело хлыст. – Мужчина облизал пальцы и встал из-за стола. – Пришло время проверить, годишься ли ты в писари, и твоё счастье, если ты окажешься хорош. Иначе… – Он растянул тонкие губы в улыбке, и было в ней что-то такое, отчего Савьо почти ощутил гуляющий по его спине хлыст Уника.

Работорговец остановился перед писарем – высокий, угловатый, пугающий – и, вытащив из рукава камзола порядком потрёпанный листок, бросил на пол.

– Перепиши это, – коротко приказал он.

Савьо осторожно поднял листок и развернул – истёртые небрежным обращением буквы были едва различимы.

– Поднимайся! Чернила и бумага там. – Уник пнул юношу.

Чувствуя на плече тяжёлую руку помощника, писарь неловко встал – мешали скованные ноги – и послушно побрёл к полкам.

Обернувшись к открывшейся двери, работорговец довольно объявил:

– А вот и мой пёс.

Савьо встретился взглядом с пленником и слегка улыбнулся ему.

– На колени перед господином, раб. – Один из надсмотрщиков толкнул Айзека, и тот, сделав несколько шагов, тяжело рухнул на колени.

– Ты знаешь, зачем я приказал привести тебя, пёс?

Взгляд парня метнулся к хлысту Уника, и работорговец расхохотался:

– Вижу, что знаешь! Но это лишь одна из причин.

Мужчина подошёл ближе к Айзеку, и два надсмотрщика тут же вцепились в плечи раба, чтобы тот не смог причинить вред хозяину.

– Да, выглядел ты, конечно, получше, когда мы тебя нашли, – задумчиво процедил работорговец. – Но это не столь важно. Главное, что ты умеешь сражаться. А это я видел собственными глазами – там, на берегу реки, где мы нашли тебя. Помнишь? – Работорговец схватил Айзека за волосы и поднял его голову.

– А я из-за тебя потерял свободу. – В голосе пленника сквозила ненависть.

Мужчина с размаху отвесил ему пощёчину.

– Ты договоришься однажды, пёс.

Работорговец прошёлся по комнате, не сводя глаз с Айзека, который жадно смотрел на заставленный едой стол. Наконец, он снова остановился перед пленником и взял со стола тарелку с мясом. Айзек тут же впился в неё голодными глазами.