Какие же они черепашки?! Дерзкие исторические реконструкции

 – Из музея стащил?!

– Не стащил, – сурово ответил Рибаджо, – а позаимствовал на время, чтобы вам, невеждам, показать.

– Ничего себе краковяк! – гаркнул с плеча Василисы Кешка. – Чёй-то у него за голова под ногами валяется?

– Птице это позволительно не знать! – услышали гости голос незнакомого человека, неожиданно возникшего на верхней площадке лестницы.

– Донато, заходи! – замахала руками бабушка Лючия. – Заждались уже!

Скульптор быстро сбежал по ступенькам вниз…

«Давид» около 1440г. Бронза.

«Портрет Донателло». Импровизация Василисы Бессоновой.

Знакомство третье. Донателло

Скульптор быстро сбежал по ступенькам вниз, поклонился всем присутствующим, а бабушку Лючию поцеловал в щёку.

– Тебе нравится мой Давид, Лючия? – Донателло обошёл скульптуру вокруг, ласково провёл ладонью по плечам, лицу. – Этот Давид мне удался, правда, Лючия?!

– Несомненно! – горячо отозвалась бабушка Рибаджо. – Он лучший! Но первый, совсем молодой тоже был хорош! Какой отличный кусок мрамора ты использовал для него.

– Кусок был неплох, – взгрустнул скульптор, – но для такой фигуры маловат…

Мама с Рибаджо и детьми сидели не шелохнувшись, боялись нарушить беседу Лючии и великого скульптора. Зато Кешка нетерпеливо переминался с лапки на лапку, ему не терпелось встрять в разговор.

– Маловат, это точно, – подтвердила Лючия, – поэтому его и перенесли из флорентийского собора Санта-Мария дель Фьоре[16 - Флорентийский собор Санта – Мария дель Фьоре – самое знаменитое из архитектурных сооружений во Флоренции.

– Иех! – пискнул из дальней ниши Рибаджо. – Он же тяжёлый, как мост! Только из уважения к великому скульптору…

Следующий «иех!» раздался через минуту после первого, и сразу рядом с фигурой бронзового Давида появилась фигура Давида поменьше, но уже из мрамора.

Улица галереи Уффици. Флоренция. Италия.

Один из залов галереи Уффици. Флоренция. Италия

Флорентийский собор Санта – Мария дель Фьоре – самое знаменитое из архитектурных сооружений во Флоренции.

Внутреннее убранство флорентийского собора Санта – Мария дель Фьоре.

– И у этого чья-то голова под ногами, – взвизгнул Кешка.