Записки партизана сцены. Ал кого лик, или Красна чья рожа

Окраина Феодосии, песчаные пляжи, аппетитная повариха, распознавшая ценителя добавки, дешёвое домашнее вино “с сюрпризами” в виде незапланированных отключений памяти, новые друзья, девчонки из текстильной академии…

Пожалуй, лучшие сборы в моей жизни.

Эти сборы были идеальными с точки зрения восемнадцатилетнего провинциального юноши, персонажа, в определённом смысле, чистого душою и романтичного. Эдакая разновидность «Идиота» в трактовке Достоевского: доселе не изученный подвид теплолюбивого меланхолика – “инфантилус-истероидус необыкновенный».

К этому моменту всю сознательную жизнь я занимался спортом, то есть был тотально занят тренировками, поездками на соревнования и сборы. Отягощающим фактором являлось гипертрофированное влечение к чтению книг. Я читал всё, до чего мог дотянуться, читал много и с упоением. Иногда мозг, видимо, не выдерживал потока информации и выходил из строя. Например, однажды, я вернулся со сборов, на которых умудрился не прочесть ни строчки, и понял, что забыл названия букв.

Возможно, таким образом реализовывалась неосознанная стратегия психологической защиты под названием «изоляция», которую можно сравнить с неким ритуалом. Погружение в воду и плавание – символ уединения и ухода в себя. Чтение – отрешение от действительности – путешествие в мир образов, запечатлённых в книгах. В итоге – яркое проявление аутичного вектора – бегство от жизни и иллюзия контроля над ней одновременно.

Но от себя не убежишь. Натура требует реализации истинных потребностей. Именно перегиб с изоляцией создал острое стремление к свободе, избавлению от оков повседневных обязанностей и получению чувственных наслаждений, впечатлений, не связанных напрямую со спортом. Душа моя возжелала выйти к людям, покинув уютный домик книжного романтика, притаившийся в предгорьях глубокой провинции моего же подсознания.

«Рост Волос».

Именно там, на крымских сборах я познакомился с Ростом, оказавшимся невольным проводником в неформальную тусовку нашего института. Высокий, атлетичный, смуглый брюнет с длинными волосами, собранными в хвост, похожий на ассирийца или курда из высшего сословия, но никак не на Ростислава Александрова. Хотя, он с лёгкостью мог сойти за импортного цыгана.