Записки партизана сцены. Ал кого лик, или Красна чья рожа

Она уже перешла из затяжного планирования в смертельное пике, но слабая надежда на благополучный исход ещё теплилась в её издыхающем организме.

Это было замечательное место. Старожилы кабака ещё не растеряли той сплочённости и единения, того духа соратничества и общности, которым “Моль” отличалась от большинства театров. Чувствовалась семейная атмосфера, практически не было интриг и взаимной зависти. Это было замечательное место. Слёзы сами собой наворачиваются на глаза при описании тех дней. Это сродни первой любви, воспоминания о которой вызывают светлую грусть и ностальгию.

Мне очень повезло, в том смысле, что первым театром была именно “Моль”.

Труппа состояла в основном из учеников Юрьевича, которых он забрал в создаваемый театр. Молодые талантливые парни и девушки, поющие и танцующие, искренне любящие своё дело. Были и взрослые, умудрённые опытом актёры, но они составляли меньшинство.

Одним из них был Борис Львович, или просто Конь. Почему, Конь, я понял чуть позже.

Сухой, тёмно-русый с рыжиной мужчина, лет сорока пяти – пятидесяти, с удлиненными волосами, подъеденными проплешинами на лбу и макушке. Обладатель рыжих моржовых усов и хитровыебанного взгляда слегка на выкате светлых глаз. Он хотел казаться очень серьёзным и маститым артистом. Возможно, именно таким он и был.

Перед выходом на сцену Борис Львовичич обычно прохаживался за кулисами, склонив голову и повторяя текст. Периодически он начинал отбивать чечётку, степовать и фыркать, потрясая головой.

Коля как-то порекомендовал попросить у Коня счастья, и, видя моё недоумение, пояснил: «Подходишь к Коню сзади, и тихонько стоишь, произнося – “Конь, Конь, дай мне счастья”. И всё, считай, что оно уже у тебя в кармане».

Пару раз я пробовал, но, безрезультатно, как мне казалось. Теперь то, я понимаю, что нахождение там, в этом месте и было счастьем.

Меньшаков.

Животное, как называла его актриса Катя Короблёва.

Гей. Не пидор, а гей. Человек, работавший в молодости врачом в реанимации и вовремя понявший, что его призвание – это актёрское мастерство. Мне трудно его описать, но всё же попробую.

Гидроперитный блондин, с красным от пьянства лицом и рябой кожей. Коренастый, подтянутый, пластичный. Страшный внешне и печальный внутри.