Записки партизана сцены. Ал кого лик, или Красна чья рожа

Величайшим достижением для них является возможность, перед тем как уехать на кладбище вперёд ногами, полежать в гробу на сцене, под скорбные аплодисменты себе подобных.

Вернусь к завмонту. Звали этого персонажа Андрей Киевский.

В день нашей встречи он был трезв и слегка печален. Это был, чуть ли не единственный раз, когда я видел его таким.

Разговор прошёл легко и непринуждённо. Без лишних вопросов и ненужных тирад, всё чётко, по делу. Меня приняли на испытательный срок на должность монтировщика декораций.

Под лежачий камень…

Завершив деловую часть встречи, мы перешли к неформальной – продолжили “марокканскую историю”. Не имея привычки и соответствующей стойкости к курению нишиша, я был расплющен как камбала. В каком направлении испарились Башка и Коля неизвестно, идти куда-либо я был не в состоянии. Оставалось, сидя в курилке, у входа на сцену, наблюдать за событиями и собственными реакциями на них.

Периодически появлялись актёры, выбегавшие между номерами покурить именно в эту курилку. Пара из них появлялась чаще остальных, и оба они были похожи на пидоров.

Как выяснилось позже, чутьё меня не подвело.

Я с ужасом думал о предстоящей работе и рисках нахождения в заднеприводной среде. Пидорасы казались такими огромными, а я был таким маленьким. Единственное, что меня успокаивало и придавало некую уверенность – это молоток. Молоток – это главное оружие монтировщика.

«Если мне выдадут молоток, то любой дырявый паяц будет отрихтован при первой же попытке нападения» – успокаивал я себя.

Ответственно заявляю – так мог рассуждать только человек, абсонахренлютно ничего не понимающий в театральном искусстве. Аминь.

Актрисы тоже появлялись. Они были такими интересными – загримированные развратные бестии, ищущие любую свободную пару глаз, в которых можно отразиться и убедиться в собственной притягательности.

Бляяять… Я был неподвижен и мудр как старый прибрежный камень, омываемый волной прибоя на побережье Марокко.

Такое странное вхождение в театральный мир: увидеть всё через призму гиперреализма. Не раскрасить опостылевшее повседневное существование новыми красками, а усилить то, что ещё неизведано, до определённого, в некотором смысле, критического уровня.

Первое впечатление о болоте, прикидывающемся безбрежным океаном.