Заговор против террора

Впереди, в сотне метрах, возвышался, как силуэт призрака, большой дом. Все его окна были погружены во мрак.

Почему не дают подробных инструкций? – тоскливо подумалось ему. – Странно все это. Охранник уехал, он-то, наверное, получил точные указания. Что это за дом такой странный? Должно быть, много жильцов в нем живет, судя по размеру, а ни в одном окне свет не горит. Посмотреть бы поближе, да нельзя уйти с поста.

Мысли Кирилла перенесли его в Москву. Сейчас, когда он начинает зарабатывать, и неплохо притом, найти бы невесту хорошую, да обзавестись семьей.

Нужен, все же, мужику семейный уют и женская ласка.

Ярко вспыхнувшие фары, отраженные от зеркала заднего обзора, грубо вернули его в реальность. Через раскрытые ворота въехали две легковые машины и остановились шагах в двадцати от грузовика. Кирилл открыл окно и, обернувшись, стал наблюдать за происходящим, надеясь увидеть Щеголева и услышать его указания.

Из последней машины выскочили четверо и бросились к первой. Кирилл в свете фар увидел среди них Щеголева.

Оперативники распахнули задние двери и ринулись вытаскивать пассажиров. Те сопротивлялись, завязалась борьба, раздались протестующие крики и грубые окрики, резкие команды.

– Башку свэрни, башку, – неслось из темноты. «Сильный грузинский акцент», – отметил Кирилл.

– Бэри за горло, ну, в это мэсто давай. Давай, давай.

Двое, вытащенных оперативниками из машины, уже не сопротивлялись. Их поволокли по снегу и бросили позади грузовика.

– Может, дубиной по головэ, чтобы нэ рисковать? – спросил грузинский голос.

– Это ни к чему, – отозвался кто-то. Кириллу показалось, что он видел этого человека накануне отъезда в Минск. Но сейчас было не до того, чтобы напрягать память.

Оперативники расселись по машинам, развернулись и рванули обратно за ворота. Щеголев подбежал к грузовику и скомандовал:

– Открывай задний борт.

Кирилл спрыгнул на землю и кинулся выполнять приказ. Схватившись за ржавые, холодные штыри, запиравшие борт, он обнаружил, что забыл в машине левую варежку.

Едва уняв дрожь в руках, он изо всей силы рванул холодный металл. Задний борт с грохотом отвалился.

– Бросай их в грузовик, – отрывисто приказал Щеголев. – Живей, живей.

Кирилл подскочил к первому телу и схватил его за ноги, а Щеголев подхватил его за подмышки. По опыту Кирилл знал, как тяжело и неудобно тащить раненого человека или еще не остывший труп. Гораздо легче кантовать тело, когда оно уже задеревенело.