Пути Голгофы

– Когда ты говорил там, в Магдале, нам с матерью легче стало на душе, как будто ты влил в нас эликсир, приносящий покой.

Ешуа попытался определить, была ли она замужем. В ее годы женщина уже имеет детей, а эта, так хороша собой, похоже до сих пор одинока, что бывает редко в Галилее.

– Не могу задерживаться я у вас, – сказал Ешуа. – У меня путь долгий. Но я вернусь сюда через несколько месяцев. И обязательно остановлюсь у вас.

Он поднялся, подошел к калитке, оглянулся и, встретившись с пугающими бесконечной нежностью глазами, резко повернулся и вышел.

Улица опустела. Повстанцы уже убрались восвояси, а жители еще не вышли, подсчитывая ущерб. Только у последнего дома, что на выходе из деревни, стоял человек. Это был Симха.

– Ты не ушел со своими друзьями? – спросил Ешуа приближаясь.

– Я жду тебя, Ешу. Может, я буду тебе попутчик. Куда ты направляешься?

– В Ерушалаим.

– Я так и думал. Я тоже иду туда. Что за дела у тебя там?

– Я буду молиться в Храме и говорить с Господом. А также буду говорить с народом – скоро праздник, отовсюду люди соберутся там во множестве.

А тебе зачем?

Симха оглянулся и, убедившись, что его никто не видит, вытащил из-под накидки загнутый кверху кинжал – сику, как здесь на римский манер называли это оружие. Ешуа кивнул в знак понимания и зашагал к лесу, искоса разглядывая попутчика. Он знал, что зелоты – наиболее фанатичная секта фарисеев – применяли сику для тайных убийств как римлян, так и тех иудеев, которые активно сотрудничали с ними.

За это в народе прозвали их сикариями. И римские, и иудейские власти охотились за ними, но поймать редко кого удавалось. Среди сикариев не было предателей, и никакие пытки не могли заставить их выдать товарищей по оружию.

– У меня в Ерушалаиме есть поважнее дела, чем молиться в Храме, – сказал Симха. Он улыбнулся и спрятал кинжал. – А когда по Самарии пойдем, сика нам будет хорошей защитой. Если кто на нас нападет, получит ее в живот.

Путь по Самарии оказался гораздо спокойнее, чем Ешуа предполагал.

Самаритяне хоть и провожали их враждебными взглядами, напасть не решались или не хотели. А если кто и приближался к ним с недобрыми намерениями, Ешуа начинал с ними говорить и быстро менял их настроение.

От воспоминаний Ешуа отвлек зашуршавший в листьях деревьев дождь. Симха тоже проснулся и сел, как и Ешуа, скрестив под собой ноги.

– Ты не спал? – спросил он.

– Нет. Кажется мне, что-то неладно в Ерушалаиме. Может, беда какая приключилась.