Когда зацветет сакура…

Да и важно ль, мол, это сейчас?..

А вот могилку показали. Тут, говорят, и лежит Серега Жаков. Ну а жена его в другом месте похоронена – в голодовку умерла, оставив пятерых детей горе мыкать.

Тогда от Лешки отстали. Но ненадолго. Однажды вызывали в управление: так, мол, и так, поедешь в Свердловск, в спецшколу НКВД учиться. Тот на дыбы. Дескать, я в авиацию пойду – меня уже пригласили как лучшего курсанта авиашколы. Однако его и слушать не стали. Ты, говорят ему, парень идеологически подкованный и грамотный, а нам именно такие и нужны.

Так что забудь про свою авиацию…

Вот так он против своей воли и оказался в органах. Одно его успокаивало: дескать, если здесь больше будет таких, как он, меньше будет зла на земле. Ведь все в этой жизни зависит от самих людей. Главное – быть честным и не бояться ничего. Чтобы потом не оправдываться: а что, мол, я мог сделать? Приказали – вот и выполнял… Но ведь выход всегда есть. Та же пуля, выпущенная себе в висок из револьвера. Уж лучше так, чем потом всю жизнь мучиться угрызениями совести…

– Ну, что молчишь?.

. Спрашиваю: как твоя Нина? – повторил свой вопрос Дудин, глядя на то, как Алексей неторопливо уплетает кашу. Худой, изможденный, под глазами черные круги – и это все она, война… А ведь в отдел к нему в сорок втором пришел совершенно другим. Не то чтобы этаким розовощеким офицериком, но, во всяком случае, он выглядел намного моложе и свежее, чем сейчас.

Слова Дудина вывели Жакова из задумчивого состояния.

– Нина-то?.. Да все нормально… – улыбнулся он. – Как обычно, с больными своими возится…

– С больными – это ничего… – кивнул Дудин. – Раньше-то все раненые были. Ох, и досталось бедняжке! Ведь всю войну прошла, стольким бойцам жизнь спасла. Помню, помню, как она под пулями в своей операционной палатке колдовала… Молодчага! Золотые руки… Кстати, я слышал, она рапорт подала на увольнение?

– Есть такое дело… Ну а что? Хватит ей уже в казенной робе-то ходить – женщина ведь, – улыбнулся капитан.

 – Спит и видит себя в платье.

– Понимаю ее, – снова кивнул полковник. – Такая красавица и все в сапогах… Понимаю…

Они помолчали. Покончив с кашей и попив чаю, Алексей попросил разрешения закурить.

– А у тебя что за табачок? – спросил его Дудин.

– Да барахло какое-то… Японские, что ли… В лавке у корейца купил, – он показал пачку с иероглифами. – Хотите попробовать?

Дудин замотал головой.

– Упаси Боже… У меня наш «Беломор».