Хватка

Если каждый из нас не станет до последнего вдоха вгрызаться в глотку немцам, как тот парень с гранатой, мы не только Киев врагу сдадим, понимаешь? Что это за мысли про «отходить»?

– Я не трус, командир.

– А я и не говорю, что ты трус.

– Но я – технарь, – продолжил, не сдаваясь Вакуленко, – моторист. Растолкуйте мне, товарищ майор, пока нас никто не слышит: у нас уже почти нет боеприпасов, нас самих осталось …немного; помощи не будет, это всем понятно, тогда какой смысл оставшимся здесь погибнуть? Всяко для нашего общего дела выгоднее отойти, собраться с силами, довооружиться, если не своим, то трофейным и снова крушить их, собак, пока патроны не кончатся.

И так пять раз, десять, сто, пока не перебьем их или не найдет кого-то из нас шальная.

Сколько мы уже, часа четыре-пять бьемся? Ну пусть еще час, ну два и останутся только штыки, да дымовые шашки…

– Шкурку свою боишься попортить, – поджал губы комбат.

– Ничего я не боюсь, – вздохнул артиллерист.

 – Надо так хоть сейчас пойду вон в пшеницу, да под танк с гранатами кинусь. Жалко только пропадать попусту. Вот кончатся патроны и что? Будем сидеть, и ждать, пока нас всех танками не подавят. Что мы им штыками сделаем?

– Мы будем стоять здесь, старшина! – Надавил на связки комбат. – Ты хорошо меня услышал?

– Есть …стоять здесь, – выдохнул и отступил Вакуленко. – Тогда надо думать, как грамотно использовать два последних снаряда.

– Ты лучше сходи, посчитай, сколько нас боеспособных в твоих и Малашина окопах осталось, – стал успокаиваться и Филиппов.

 – И раненых посчитай, и убитых.

– А вас, товарищ майор, – улыбнулся вдруг артиллерист, – в раненых считать или нет?

– Иди, – сквозь боль отмахнулся комбат, – шалопай. Шевелись только. Что-то долго немцев не слыхать, видать не хотят до ночи с нами ковыряться, думают, как за один раз управиться…

Минут через десять-пятнадцать прибежали отправленные к Лопатину разведчики.

С трудом отыскали сидящего в одиночестве и пребывающего в полубреду комбата, но, увидев его издалека, решили пока не беспокоить, дождались, пока появился Вакуленко:

– Чего прячетесь? – Спросил на ходу он, чем привел в чувства Филиппова.

– Мы …доложить, – начали переглядываться бойцы.

– Не шуми, Сергей, – стал подниматься комбат, но сам не смог, пришлось ему помогать, – видишь, какой я… поворотливый. Пожалели меня хлопцы, не ругай их.