Байки и не байки

Схватив самого большого из противников за хвост, маленький боец действовал им как бейсбольной битой, расшвыривая своих оппонентов по берегу. А, когда получалось, отправлял очередного бобра в короткий полёт в воду. Битву водяная живность проигрывала, от слова совсем. И вот через пару минут на берегу остался только победитель, держащий двумя руками за хвост своё еле живое оружие. Яростно поглядев на мохнатое орудие в своих руках, малыш пару раз долбанул тушкой о ближайшее дерево, раскрутил бобра над головой и забросил в пруд.

– И скажите водяному хозяину, чтоб никто из его слуг парк не трогал, szumowina wodna, – вытирая руки платком из сумки, проорал гномик. Стоя в пяти шагах от берега, маленький человечек разглядывал водную гладь. Если присмотреться, стало заметно, что сафьян сапог уже очень потёртый, на тёмно-зелёном сюртуке большая прореха неаккуратно, большими грубыми стежками, зашита белыми нитками, рысий мех на шапке полинял и местами повылез.

Из воды вдруг, совсем без плеска, показалась женская головка.

Очень, надо сказать, красивая, с правильными чертами лица, маленьким, чуть вздёрнутым носиком, и с большими яркими синими глазами. Густые пушистые цвета тёмного золота волосы были абсолютно сухими. Это как же, это? Ведь из воды же вылезла? С лёгкой усмешкой рассматривала русалка стоящего на берегу маленького человечка.

– А ты, Ежи, всё буянишь? – гослос у водной обитательницы глубокий, мягкий. Девица показалась из воды уже по пояс, тончайший шёлк мокрой рубашки обтягивал высокие, задорно торчащие груди.

– А, Агафья. Чего это твой хозяин сам не показывается, тебя подсылает? – гномик, уперев руки в бока, с вызовом глядел на собеседницу.

– А надоел ты уже всем в округе. Сколько можно? Водяной разрешил бобрам на пруду жить, почто ты их обидел?

– Жить пусть живут, а вот деревья в парке похабить не дам. Моими хозяевами парк разбит, мною и охраняем будет.

– Ну, ты ж домовой, Ежи. Парк-то тут причём? – всплеснула руками девица. Это её высказывание вызвало бурную реакцию маленького Ежи.

Топнув ногой, он сжал кулаки и заорал, брызгая слюной:

– Я не домовой, понятно тебе! Не домовой! Я хохлик! Хохлик, dupek Podwodny. Gospodarz wodny miot bezmоzgi. Потомственный великопольский хохлик.

– Ох, как красиво ты ругаешься, Ежи, – весёлым колокольчиком смех русалки зазвенел над водой, – Вот этой своей спесью шляхетской, ты всю окрестную нечисть против себя и настроил. С лешим, ну до чего ж милый мальчонка, и с тем подраться умудрился.