Формула

Вообще, моё мнение об интеллекте диких кочевников четырнадцатого века за эти часы подверглось сильной трансформации… Конечно, можно допустить, что судьба свела меня с особо продвинутыми представителями своего племени. Или таковы правила нашей инсценировки? Нет, похоже, всё гораздо сложней.

Хан сделал паузу и отодвинулся, по-прежнему не сводя с меня взгляда.

– Не знаю, надолго ли меня хватит, генерал, – медленно произнёс он. – Но у меня есть дочь, как вы знаете. Вы – один из лучших наших генералов, солдаты от вас без ума.

Дочь? Я призвал на помощь Формулу, и перед моим мысленным взором предстало раскосое создание необъятных размеров и неопределённого возраста, разряженное в меха, бусы и какие-то немыслимые золотые украшения. М-да, просто иллюстрация из этнографического справочника. Или Париж стоит мессы? Впрочем, о чём это я – никто не собирается здесь особо задерживаться.

Я поклонился.

– Это большая честь, господин. Но сначала нам нужно выиграть битву…

Мамай отмахнулся.

– Битву… Мы выиграем битву, генерал. Однако, с учётом нашего разговора, постарайтесь завтра не особенно лезть на рожон…

Покидая шатёр, я поклонился ещё раз.

Он ни черта не понимает. Какой во всём этом смысл, если мне не удастся хорошенько отвести душу.

Возле моего шатра дожидался старший адъютант. (Возможно, здесь эта должность называется как-то иначе, но как – я, честное слово, не знаю.

– На удивление, нам удалось поймать за окраиной деревни добрую дюжину поселянок. Они молодые и довольно хороши собой, на вид чистые. Я подумал, вы захотите посмотреть, генерал…

Я сделал рассеянный вид.

– Не сегодня, благодарю…. Возьмите их себе, потом отдайте солдатам. Никто не знает, кому из нас удастся пережить завтрашний день.

Адъютант явно пришёл в восторг от моего великодушия и почтительно растворился.

…Поймать-то вы поймали, но кто их сотворил, как бы громко это не звучало? Отличные кадавры, живые на вид, но не более чувствительные, чем надувные куклы – для этих ребят именно то, что нужно.

Видимо, утреннее происшествие произвело на меня уж слишком неприятное впечатление.

Другой кадавр действовал за меня в повседневной жизни, сам я тоже изредка появлялся, – главным образом, чтобы устроить дела своих не слишком многочисленных знакомых.