Загадка Сфинкса

Чудовище душило непрошеных пришельцев в обхватах своего змеиного тела и перекусывало человеческие туловища, как тростинки.

Кадм пробудился как будто от внезапного толчка. Что-то плохое произошло, пока он спал, в этом финикиец не сомневался. Почему он совсем один? Куда подевались его воины? Скорее надо найти их! Едва Кадм вошёл в рощу, перед его глазами открылась страшная картина. Повсюду были разбросаны изуродованные останки тел его спутников, а посреди огромными кольцами свернулся змей, наслаждавшийся кровавым пиршеством.

У Кадма едва не брызнули слёзы из глаз, так ему стало жалко товарищей.

– Эх, друзья! Как же вы не уберегли себя! – воскликнул он. – Теперь или отомщу за вас – или пойду следом за вами!

Кадм изо всех сил швырнул копьё в дракона. Оно просвистело в воздухе и вонзилось в чешуйчатую спину чудовища, почти проткнув его насквозь. Тварь взревела от боли и взвилась со стремительностью, необычайной для обладателя такого громадного тела. Дракон был так велик, что, поднявшись на дыбы, он головой почти достигал вершин деревьев.

Он изогнулся дугой и вцепился зубами в торчащее из спины копье, пытаясь вытащить его, но железный наконечник прочно засел в мясистом теле.

Чудовище бросилось на Кадма, с хрустом сметая на своём пути небольшие деревья. Финикиец начал отходить назад, делая выпады мечом и ловко уклоняясь от ужасной пасти, из которой в несколько рядов торчали острые, как кинжалы, зубы. Дракон отяжелел от обильной трапезы, да и копьё, застрявшее в спине, причиняло боль и мешало двигаться, поэтому он перемещался хаотическими бросками.

Кадму долго не удавалось нанести мечом хороший удар. Наконец он изловчился и поразил змея в раскрытую пасть, так что лезвие до самой рукоятки ушло в глотку чудовища, пробило её насквозь и вышло наружу у основания гигантского черепа. Дракон забился в ужасающих конвульсиях. От участи оказаться перекушенным пополам Кадма спас толстый ствол дерева, который, как распорка, оказался зажатым между челюстями твари.

Уворачиваясь от ударов зверя, мечущегося на последнем издыхании, финикиец кое-как отполз на безопасное расстояние, к краю поляны и сел на траву, прислонившись спиной к дереву и переводя дыхание.

«Что теперь? – думал Кадм. – Воины мои погибли. Один, в чужом краю, на что я могу рассчитывать? Смерть от рук здешних племён или рабская доля на всю оставшуюся жизнь. Домой к отцу не добраться, пожалуй, через моря и горы.