Война

Я, правда, от этого ловко избавлялся завтраками с Фартином, но совсем избежать участия в богослужениях не удалось. А уж о том, чтобы иметь два выходных в неделю, и вовсе речи не шло.

Я даже думал: а что если человечеству дать возможность проводить отпуск в условиях средневековья? Ограничить доступ к благам цивилизации, скажем, на месяц без возможности прервать его. Чтобы научиться вновь ценить горячую воду из-под крана и холодильник на кухне. По-моему, после такого отдыха человечество станет сильно счастливее, хотя в процессе, скорее всего, будут стоять плач и скрежет зубовный.

Примерно с такими мыслями я сидел в своей милой шестиметровой кухоньке и наслаждался возможностью вот так запросто вскипятить воду и забросить туда гениальное изобретение человечества – макароны. Рядом со мной стояло еще одно гениальное изобретение – тушенка. Я предвкушал поедание очень простого и вкусного блюда под названием «макароны по-флотски» и получал от этого какое-то феерическое удовольствие. Словно был лишен его всю жизнь.

С удивлением я понял, что мечтаю о том, как помою посуду после трапезы. Настолько меня радовало бесконечное количество воды в кране и отсутствие необходимости таскать ее самому из колодца. Конечно, в Гаремах у меня всегда была прислуга. Воду мне натаскивали в бадью и печку топили почти всегда без опозданий.

Так сидел я в своей крошечной однокомнатной квартире в маленьком городе Канев, наслаждался благами цивилизации, а в окошко светило майское солнышко, и славно пели птички. И тут я услышал голос пробудившейся лени, которая начала нашептывать, что никуда мне не нужно, что я нашел райское место, где можно остаться навсегда. Может, найти сейчас Наталью Петровну, опять попроситься к ней на работу и продолжить свою простую счастливую жизнь, какой я жил два года назад, без всяких соседних измерений? Ведь возвращаются люди с войны и живут себе дальше? Потихоньку переведу сюда Лейлу, будем растить ребенка.

Я думал об этом, но что-то внутри протестовало. Я же помнил свою жизнь до начала приключений! За эти два года я прожил словно две жизни и уже никогда не смогу вернуться к прежнему существованию.