Ее тайный муж

Как только он ее отпустил, она заперлась в ванной их номера в отеле и просидела там два часа.

– Не представляю. Она так и не объяснила мне, что случилось. Она казалась счастливой. Отвечала на ласки. Все шло прекрасно – до какого-то момента. Она говорила лишь, что ей очень жаль и что она думала, будто сможет быть со мной, но не смогла. Вот и все объяснения.

– Может, она была девственницей?

– Я тоже так думал. Я ее не спрашивал, но предполагал именно это. И думал, что вскоре она сменит гнев на милость.

Но этого не произошло.

Когда Хит впервые рассказал Нолану о своей безумной женитьбе, он не вдавался в детали, а Нолан был достаточно деликатен, чтобы не приставать к нему с расспросами. Но теперь, когда ему предстояло оказаться с Джулианой под одной крышей, Хит был рад, что у него есть с кем обсудить эту тему.

– А когда вы вернулись домой? – спросил Нолан.

– Я старался не давить на нее. Она попросила никому не рассказывать о нашей свадьбе, и я согласился. Я думал, ей нужно время, а до начала учебы оставалось еще несколько недель.

Но как-то утром, подойдя к дому, я увидел, что ее машины нет. Оказалось, она уехала в Чикаго, не предупредив меня и даже не попрощавшись.

– И что ты сделал?

– Поехал за ней. Но она даже не впустила меня в комнату. Заявила, что наш брак – ошибка, и потребовала, чтобы я возвращался домой и забыл о том, что между нами было.

– По-моему, она что-то недоговаривает, согласен?

– Может быть. Думаю, ей стыдно признаться в том, что она вышла за меня.

Особенно родителям. Она всегда очень заботилась о том, что о ней подумают, всегда искала одобрения мамы и отца. Может, она боялась, что в этом случае его не получит?

И все-таки что-то в этой версии не сходилось. Если бы Джулиана боялась родительского гнева, она либо вовсе не вышла бы за него, либо запаниковала дома, когда пришла пора сказать родителям правду. Но срыв произошел в первую брачную ночь. Днем ранее они целовались и ласкали друг друга, и той ночью – тоже.

Все шло прекрасно, пока они не стали снимать одежду.

В тот момент в ее глазах был страх. Ужас. Но он почти не дотрагивался до нее, не говоря уже о том, чтобы причинить ей боль! Одиннадцать лет он вновь и вновь вспоминал эту ночь, не понимая, что он сделал не так.

– В общем, не представляю, что это было. В любом случае она не хочет говорить об этом. Поначалу я надеялся, что она начнет скучать по мне, поймет, что погорячилась, что любит меня, и вернется.