Николай I

Это побудило новоявленного императора приступить к созданию государства с чиновничьим управлением, пришедшем на смену дворянскому.

Единых суждений о его личности и правлении нет и не может быть. «Время Николая I – эпоха крайнего самоутверждения русской самодержавной власти… в самых крайних проявлениях его фактического царствования и принципиальной идеологии», – писал историк А.Е. Пресняков. Эмигрант А.И. Герцен называл Николая I «жандармом Европы», мыслитель Н.А. Добролюбов – «удавом, 30 лет душившим Россию».

Фрейлина А.Ф. Тютчева, современница императора, именовала его «Дон Кихотом самодержавия». Философ А.И. Ильин писал о Николае I как о «рыцаре монархической идеи, сумевшем удержать Российскую империю на путях ее самобытного развития». Столь же высокую оценку давал личности царя просветитель К.Н. Леонтьев: Николай I «был призван задержать на время всеобщее разложение, имя которому революция».

Сам же всероссийский император Николай Павлович из Романовых говорил о задачах своего долгого царствования следующее: «Революция стоит на пороге России, но, клянусь, она не проникнет в нее, пока во мне сохранится дыхание жизни, пока я буду императором».

Царственное слово он действительно сдержал. После восстания декабристов государство больше не испытывало внутренних потрясений, поскольку любое инакомыслие жестоко каралось. Более того, николаевская Россия стала настоящим «жандармом Европы», силой оружия подавив революции в Польше и Венгрии.

Самодержец Николай I так и не смог найти возможности отмены крепостного права, самой большой беды отечественного бытия. Но в годы его правления русская промышленность успешно развивалась, правда, слабела общепризнанная в Европе военная мощь Российского государства, сокрушившего в начале ХIХ века державу императора французов Наполеона I Бонапарта.

На николаевское царствование пришлось немало войн, в которых русское оружие не знало поражений, – войны с Турцией и Персией, Польский и Венгерский походы, Кавказская война. Иначе говоря, при Николае I Россия не знала ни одного мирного года. Но когда ей пришлось столкнуться с коалицией европейских держав в ходе Восточной (или Крымской) войны 1853–1856 годов, то ее ожидало обидное поражение, понесенное не на поле брани, а на дипломатическом поприще.