Клятва Маат

Вернувшись в реальный мир, девушка ответила:

– Спасибо, отец.

Ее голос был мягче и тише сестры и веял мечтательными образами.

Но на мое удивление в разговор вмешался Панахази:

– Возможно, визит гостя и спровоцировал нападение персов, – обращаясь больше к тестю чем ко мне.

Мне стоило раньше вмешаться в разговор.

– Меня зовут Маджет, я из Фаюма и давно забыл, как звонок лязг мечей во время битвы.

Мое резкое вмешательство удивило всех, в том числе тихо сидевшую Зану.

– Я выслеживал этих наемников с юга, и их следы привели меня к вашему дому.

С ними покончено, поэтому после ужина я удалюсь, и вы навсегда забудете обо мне.

«Ни за что не забудем» читалось в глазах средней дочери Рамаса.

– Прошу прощение за грубость, – извинилась Темира, – мы и правда должны вас благодарить.

Девушка поклонилась. Едва заметно бросился в глаза жест, показанный ее мужем, – он легонько ударил жену по ноге, словно говоря – «ты не обязана перед ним извиняться». Панахази не заметил, что его жест бросился мне в глаза, и продолжил уплетать ужин.

Младшая дочь главы деревни не вмешивалась в наш разговор, но изредка спрашивала о чем-то Зану. Та лишь качала или мотала головой в ответ.

Несмотря на весьма напряженный разговор, последующая часть ужина прошла в спокойной обстановке. Рамас рассказывал о его приключениях во время службы в войске Птолемея Эвергета, а мы с удовольствием поглощали его наполненные интересом истории. Зажженные свечи служили единственным источником света в доме, их было так много, что в помещении создавалось впечатление предрассветных сумерек, когда солнце находилось еще за горизонтом.

За время ужина солнце полностью скрылось за песчаными дюнами и на небе россыпью появились звезды, а Великий Нил отражал серебристое скопление на небе. Большинство жителей давно погасили свет в домах. Огоньки мелькали в единичных постройках, но вскоре резко гасли, словно факел в песчаной буре.

Отужинав и отблагодарив хозяина и хозяек дома, я начал собираться в путь.

Шарф и платок не успели высохнуть за время ужина. Оно и к лучшему, песчинки не будут проникать сквозь ткань и затруднять дыхание, захлестывая меня приступом кашля. Мои мысли и взор вновь обратились к родному дому (его можно легко найти, если есть крупные ориентиры, таким являлся Нил). Воспоминания о задорном смехе Иду и нежной коже Наимы перенесли меня в беззаботные деньки, которые я проводил вместе с семьей. «С ними все хорошо», – успокаивал я себя.