Резидентура. Я служил вместе с Путиным

Грозном. Еще раньше преподавал немецкий язык и зарубежную литературу в Грозненском педагогическом институте, куда попал после окончания Ростовского университета.

В КГБ Чечено-Ингушетии сложился в то время отличный коллектив. Это был, собственно, даже и не коллектив в казенном понимании слова, а боевое чекистское братство, в котором были еще сильны традиции эпохи Дзержинского. И когда мы 20 декабря, в день основания ЧК, садились за праздничный стол в нашем клубе (кстати, обязательно вместе с женами), то, глядя на нас со стороны, можно было бы подумать, что за столом этим собралась огромная и очень благополучная семья.

И с начальниками мне в Грозном везло. Каждый из них был, выражаясь словами Лермонтова, «слуга царю, отец солдатам». В Германии для меня начались иные времена.

Сразу же по прибытии в Берлин я был направлен для дальнейшего прохождения службы в Галльскую резидентуру Представительства. Все такие резидентуры официально назывались разведгруппами, а резидент именовался старшим офицером связи, поскольку в его функции, помимо руководства резидентурой, входила координация деятельности всех советских спецслужб, дислоцированных или задействованных на территории округа (в данном случае речь идет о подразделениях ГРУ и военной контрразведки), а также организация контактов с друзьями.

В Берлине меня предупредили, что Галльская разведгруппа штрафная, что я буду там единственным офицером, не имеющим ни служебного, ни партийного взыскания, и что именно по этой причине мне предстоит стать партийным секретарем нашкодившего подразделения.

Мне был тогда 31 год. Мое воинское звание было старший лейтенант. Средний возраст оперсостава Представительства в 60-е годы соответствовал моему возрасту. Все это были молодые, здоровые, симпатичные, толковые мужики, полные энергии и заряженные оперативным азартом. Но речь пойдет пока не о них, а о начальниках.

За пару недель до моего появления в ГДР в Галльской разведгруппе случилось ЧП: упился до белой горячки один из сотрудников. Его вылечили и уволили из органов, старшего офицера связи откомандировали на родину, троим оставшимся объявили кому по строгачу, кому по простому выговорешнику за участие в попойках и за недоносительство.

В ходе беседы со мной начальник группы кадров Представительства полковник Дряхлов, старыйи мудрый человек, поинтересовался:

– Пьешь?

В органах на подобный вопрос принято отвечать: “Умеренно, в компании и по праздникам”. Так я и ответил. Дряхлов покачал головой.