Все грехи мира. Книга III

, выяснилось, что одним из таковых является… дочь подозреваемого! Надо сказать, что американское уголовное законодательство демонстрировало уважительное отношение к родственным отношениям и по умолчанию освобождало близких родственников обвиняемого от обязанности свидетельствовать в суде. Понятно, что ожидать от подобных свидетелей непредвзятости было бы слишком наивно, а наказывать за стремление помочь попавшему в беду родному человеку – несправедливо, потому обвинение свидетелей этой категории обычно игнорировало.

Понятно, что заявление Броунелла вызвало лёгкую оторопь, тем более, что свидетельствовать перед Большим жюри должен был не просто близкий родственник, а дочь, т.е. лицо женского пола, и притом дочь несовершеннолетняя! Не забываем, что эмансипация ещё не наступила, женщины ещё считались «слабым полом» и попытка защиты выставить подобного свидетеля представлялась по понятиям того времени верхом цинизма.

Когда же у адвоката поинтересовались, кем является второй свидетель – ведь Броунелл говорил ранее о «двух независимых» свидетелях! – выяснилось, что таковым будет… сам Натаниэль Харви! Понятно, что отца и дочь никак нельзя было назвать «независимыми свидетелями». Тут даже самые благожелательно настроенные к подозреваемому люди поняли, что с alibi у Натаниэля Харви совсем нехорошо.

В этот весьма ответственный момент слушаний, когда мнения членов жюри явно заколебались и дело могло принять самый неблагоприятный для Харви оборот, слово вновь взял Берт Тонг. Он заявил, что обвинение не считает возможным настаивать на виновности Натана Харви и не располагает материалами для дальнейшего ведения следствия ввиду отсутствия других подозреваемых. На этом основании окружной прокурор заявил об отзыве обвинения против Харви и приостановке расследования убийства Хиллов.

Это был фактически полный крах расследования. Оно было приостановлено на неопределенный срок и более никогда не возобновлялось. Поведение Берта Тонга, конечно же, выходит за всякие рамки корпоративной этики, прокурор так вести себя перед Большим жюри не должен ни при каких обстоятельствах! Перипетии этого Большого жюри вызывают недоумение, так и хочется спросить: «Что это было?»

Вот только спросить некого.