Волки Дикого поля

– А настанет ли когда-нибудь время, в коем правда станет брать верх над кривдой? И перестанут ли православные истреблять друг дружку нещадно, в угоду ворогу внешнему? Не ведаю. Господи, просвети…

Пождал немного и, внезапно посветлев ликом, сказал облегчённо:

– Спасибо, Господи! Просветлил… Я верую, я истинно верую, что всё это случится и князья станут разумом править, а смерды и ремесленники ответствовать любовью и верностью. Что когда-нито наступит золотой век и мы, сирые, убогие и бесполезные, сумеем уцепить хотя бы его малый краешек.

Торопливо возжёг лучину от лампадки, воткнул в щель на полочке и взял в руки писало.

«…Случилось это в месяц цветень-апрель 1216 года.

Нет уряда меж князьями, нет правды на Руси!

По кончине великого князя владимирского Всеволода Юрьевича, да хранит Господь Вседержитель его бессмертную душу, его сыновья Константин и Юрий стали власть делить в княжестве, а всё никак не могли…

По завещанию великокняжеский стол принадлежал Юрию, который его занял не мешкая, по старшинству – Константину, лишённому родителем права наследства незадолго до смертного одра.

Старший того родительского решения не принял, считая злокознием бояр. И похотел стать в стольном граде силой.

Прослыша о княжьей которе, из Новгорода на помощь Константину пришёл князь торопецкий и новгородский Мстислав Мстиславич по прозвищу „Удатный“, сиречь „удачливый“. Спехом пришёл, потому как браниться возлюбил со младенчества.

„А и пошто разговоры разговаривать? – сказал Мстислав-князь. – Биться надобно“.

„А мы вас конской сбруей закидаем!“ – ответствовали князья Юрий и Ярослав устами храброго витязя Ратибора.

Заржали кони, зазвучали трубы, бубны, коих у новгородцев было шестьдесят, а у владимирцев – сорок…»

Дойдя до слов этих, Макарий призадумался: боязно на Руси говорить правду, страшно – не говорить…

4

«За что, Господи? Почему Ваньша?» – вновь и вновь неведомо кого спрашивал Александр Леонтьевич, не надеясь получить ответ.