Иван Дорога

Когда я вернулся Надя сидела за кухонным столом и читала отцовскую книжку, сразу вскочив, как только меня увидела.

– Что?! – округлив глаза, вскрикнула она.

– Нормально. Но о таких ухажерах нужно предупреждать, это же не то, что наши – подрались-разошлись, эти могут и электричеством начать пытать… – с насмешкой ответил я.

– Ты серьезно? – испугано замерев, выдохнула Надя.

– Нет, но предупредить стоило. Иначе выходит, что ты меня используешь, – усаживаясь за стол напротив нее, сказал я.

 – Или даже не так – просто водишь вслепую!

– Но ты же меня не спрашивал. Будешь спрашивать расскажу, не будешь не узнаешь ничего… нужно интересоваться моей жизнью. Кстати, ты ведь тоже не все мне рассказываешь, так? И может быть – это не хождение вслепую, а твой и мой выбор, а там за ним и целая судьба? – игриво покачиваясь на моих коленях, произнесла Надя.

Честно говоря, меня ошарашил ее ответ не меньше, чем недавний удар электричеством, а Надя, будто и не замечая застывшего вопроса в моих глазах, вдруг спросила:

– А где твой отец?

– На работе – государственную тайну охраняет и учетные карточки призывников!

– А в чем тайна?

– Тайна в том, что никаких карточек там нет! Только подрамники от советских транспарантов, которые не смог украсть завхоз и пыльный призрак военкома.

Он ходит по пустым кабинетам и скрипит казенными ботинками! – Немного невпопад рассмеялся я, и вдруг задумался. Чем сегодняшний день мог обернуться, если бы эти кретины, приехали не к Поролону, а к кому-нибудь еще? Хотя разве такое может быть, чтобы все по-другому? Вот и Надя говорит – судьба.

Своим друзьям я тогда ничего не сказал. Промолчал и о моей встрече с Маратом. А вообще у этих тоже жизнь не стояла на месте, время от времени выписывая неумелые кульбиты начинающего танцора и все больше высвечивала характер каждого.

За весь прошедший год, который всякий учащийся измеряет от первого сентября до средины июня, или от каникул до каникул, мои друзья изменились особенно заметно. Саня, например, неожиданно занялся игрой на гитаре. Хотя помнится, когда-то он рассказывал, что попытка матери отдать его в музыкальную школу выдержала только несколько занятий. От них, «полуконтуженная» преподавательница уроков пианино впала в хандру.