Корабли Петра I. Женщины, сражения, указы

Селим стал пользоваться еще большим авторитетом благодаря отражения многократно превосходящих сил неприятеля (хотя, есть версия, если бы на месте Голицына был бы более решительный воевода, русские могли бы, пусть и ценой больших потерь, дойти до Бахчисарая). Однако в заполненное событиями время Великой Турецкой войны поход Голицына 1689 года не привел к какому-либо существенному изменению положения дел и на исход войны. Россия по-прежнему нависала над Крым, и угроза с севера вынуждала крымскую аристократию без энтузиазма относится к постоянным требованиям турок о помощи.

Существует мнение, что неудачность Крымских походов сильно преувеличена после того, как решительный Пётр I потерял половину всей армии во втором Азовском походе, хотя получил лишь выход ко внутреннему Азовскому морю. Как отмечал Н. И. Павленко, крымские походы не были бесполезны, поскольку основные их цели – выполнение обязательств перед Лигой и сковывание сил противника – были достигнуты, что имело важное дипломатическое значение в отношениях России с антиосманской коалицией.

По мнению В. А. Артамонова, прежнее толкование походов как провала Голицына неверно, поскольку в Москве изначально осознавали практическую невозможность завоевания Крыма и сознательно ограничивались демонстративным выходом в степь большой массы войск, после чего в 1689—1694 годах перешли к своему привычному методу борьбы с ханством – пограничной войне на истощение.

Сохранились письма царевны Софьи, которые были написаны во время второго Крымского похода, весной 1689 года. В них Софья писала Голицыну о своей благодарности Богу за его избавление от опасностей и уверяла в своей неизменной симпатии. Так, в одном из писем она пишет:

«Свет мой, братец Васенька, здравствуй батюшка мой на многие лета… А мне, свет мой, веры не имеетца, што ты к нам возвратитца, тогда веры поиму, как увижю во обьятиях своих тебя, света моего…»

Единственное описание внешности Софьи оставил её современник, французский дипломат Фуа Де ла Нёвилль, побывавший в Москве с августа по декабрь 1689 года и издавший свой мемуар в Париже только в 1698 году.

«она ужасно толстая, у неё голова размером с горшок, волосы на лице, волчанка на ногах, и ей по меньшей мере сорок лет».