Чао! Древний Рим

Здесь употреблялась своя оригинальная письменность и даже чеканилась собственная золотая монета. Языки венетов и иллирийцев были относительно близки друг другу, поэтому в Норике использовалось венетское и иллирийское алфавитное письмо. Известно лишь два божества нориков – Марс Латобий, именовавшийся «великим богом», «царём туата», и богиня Норейя, «великая мать народа». На основании нескольких нерасшифрованных надписей предполагается существование норикского языка.] мне отказал, но я нашел некого предводителя средней руки Бертгарда и хорошенько напоив его мы обо всем договорились.

– Еще бы Лутгардис не отказал, у него там золотые россыпи, – произнес Флавий, – он надменный и властный, хотя воин хороший.

– Предлагаю отправить донесение в Рим самому верховному понтифику Сервию Максентию или цензору Публию Максентию, что их указание выполнено и можно с германцами торговать.

Еще через неделю пришло донесение, с очередной птичкой, что семье Юлиев выделен миллион динариев.

– Не на такую награду я рассчитывал, – сухо произнес Флавий, прощаясь с сыном, – но пусть будет хоть такая, так как у нас зимним, 265 годом до нашей эры уже построены: порт в Патавии, торговец здесь в Медиолании и мой наследник построил дороги из Ювавума до остальной части Римской республики. В казне целых пять миллионов, семьсот тысяч динариев.

– Твой внук Маний, сын младшего твоего сына Вибия, что сейчас управляет Аррецием, достиг совершеннолетия и давай отправим его в Сегесту, набираться опыта.

– Я согласен, – произнес Флавий и задумался, – а может и до Массилии с комфортом по морю добраться, вдоль берега аккуратненько?

– Отличная идея, и с внуком повидаешься, – сказал Квинт, и обняв отца попрощался с ним, навсегда или нет, будет видно.

Его манипула бодро дошагала до Патавия по плохонькой дороге, по которой шли караваны со стеклом и тканями. Последним приходилось уходить с дороги в сторону, чтобы дать пройти солдатам.

«Дороги в нашем государстве необходимо всячески улучшать», – подумал Квинт, а у самого Патавия его встретила не только манипула из центурии городской стражи и велитов центуриона Татиуса, уже показавшего себя в бою, но и лай сотни, не просто больших, но огромных, свирепых псов.

– Что у Вас тут такое твориться? – поинтересовался Квинт.

– Причуда Луция Юлия, он завез их откуда-то свирепых собак и приказал воспитать и обучить, – ответил старший центурион велитов.