Черная книга

Правда, ходили и другие слухи, что юный Адал, принятый в личный отряд графа, проявил трусость в бою, а его стремление к сладострастию было едва ли не болезненным влечением. Но это были только слухи. Едва взглянув в лицо Адалбречта, Эрмелинда верила только ему и его матери.

Гости задержались в замке Берингар сначала на неделю, а через две Адалбретч провел ночь в спальне Эрмелинды. Сорокапятилетняя женщина влюбилась в молодого человека со всей страстью и неистовством, на которую была еще способна ее природа. Ее любовь была похожа на неутолимую жажду.

Сам Адал принимал все как должное.

Первой о свадьбе заговорила Грета Харман. Адал пожал плечами. Эрмелинда, оставшись с Гретой одна, сначала покраснела до кончиков волос, но, справившись с собой, она гордо вскинула голову и сказала, что согласна на все и любит Адала всей душой.

Осенью 1107 года Эрмелинда вышла замуж четвертый раз. Но счастье оказалось коротким. Адал оказался настолько любвеобильным, что не брезговал девушками с кухни, и деревенскими простушками, привозящими в замок свежее молоко.

Почти каждый месяц он на неделю уезжал в Дрезден и слухи о его похождениях шли волна за волной. Любовь Адала к деньгам оказалась не меньшей, а траты на подарки многочисленным возлюбленным огромными.

Эрмелинда ревновала своего ветреного супруга, но каждый раз прощала его, тем более что Грета Харман, успевшая стать ее верной подругой, была постоянно рядом с ней. Многочисленная прислуга Берингара и родня Эрмелинды была бессильна помочь ей. Эрмелинда могла выгнать из замка любого слугу, сказавшего дурное слово об Адале, и безвозвратно рвала родственные связи.

Даже старый, восьмидесятилетний Йохан Обенау решившийся поговорить начистоту со своей племянницей после краткого разговора с ней, больше не показывался в замке, а через полгода Эрмелинда не приехала на его похороны.

Только два человека в замке могли безбоязненно посмеиваться над Адалом и говорить о нем все, что думают. Это были Готфрид и Агнета. Готфрид был честен от природы и не знал страха, а десятилетняя девчонка оказалась не по годам умной и наблюдательной.

Эрмелинда избегала дочери и своего верного рыцаря. Грета Харман, растолстевшая за два года жизни в замке Берингар как мышь на дармовой крупе, не смогла сделать большего. Если она принималась говорить об Агнете или Готфриде, Эрмелинда опускала голову и ничего не говорила в ответ. Это был дурной признак и, опасаясь гнева владелицы Берингара, Грета замолкала.

Жизнь в замке снова изменилась.