Патриарх Тушинского вора

? Стоит ли вину за произведенное ритуальное убийство Царской Семьи снимать с ритуальных резников инородцев и переписывать всецело на русское население России, якобы и совершившее революцию в своей стране? Стоит ли русскому народу, вообще не причастному к заговору его высокородной великовельможной верхушки, насквозь пропитанной масонством, каяться в преступлении, которого он не совершал?

И стоит ли каяться в нарушении клятвы, данной боярами семибоярщины, казаками Трубецкого и присягнувшими на верность Тушинскому вору священниками, типа нынешних, а отнюдь не русским народом, достаточно странной постоянно прерывающейся неканоническими браками «царской династии», чей родоначальник так и вообще являлся патриархом Тушинского вора, чье разноязыкое воинство кощунственно штурмовало главную цитадель Православия в центре Московии – Троице-Сергиеву Лавру? И, самое-то здесь главное, имеет ли кровное родство семейство первых Романовых, Федора, Михаила, Алексея и Ивана, к тем «Романовым», которые появляются на Русском троне после воцарения Екатерины II? Ведь фамилия Романов уже у Петра III – это просто миф, а уж тем более у Павла I, который к родословной свергнутого его матерью правителя, что выясняется, возможно, и отношения никакого не имел.

Сначала о том, в чем нам и действительно требуется покаяться.

Во-первых, это в излишней доверчивости. Ведь враждебная нам пропаганда вот уже 400 лет кряду, после захвата именно Филаретом Романовым власти в нашей стране, обливает ушатами грязи наших истинных народных героев, при этом воздвигая помпезные столпы лицам, претворяющим в жизнь мероприятия по развалу нашей страны, по уничтожению столь ненавистного масонской закулисе подножия Престола Господня – Святой Руси.

И на сегодняшний день эта политика уже привела к полному развалу в прошлом мощнейшей Державы: заводы и фабрики стоят, армия развалена, а детей начинают распродавать на Запад на органы и для утех извращенцев.

Для того чтобы понять как выбраться, например, из незнакомой местности, следует сначала определить наш маршрут движения и что нас заставило свернуть с наезженной трассы и забрести в неизвестные дебри, из которых теперь не видно и выхода.