Записки о Русско-японской войне

наш отпуск был в 39 миллионов, а привоз из Австрии 19 млн рублей.

Границу пересекают четыре железные дороги: 1) у границы – пути от Варшавы и от Ивангорода, 2) у Радзивиллова, 3) Волочиска и 4) Новоселицы.

Несмотря на то, что племенной состав Австрии почти наполовину родственный населению России и невзирая на потоки русской крови, пролитой в течение XIX столетия для поддержания царствующего в Австрии дома, война между Россиею и Австрией, в случае общеевропейской войны, возможна. Братья по происхождению и по религии пойдут против братьев.

Борьба эта тягостная для всех славянских племен, кроме небольшого числа польских мечтателей, не может быть симпатична даже австрийским немцам, настолько их интересы не сталкиваются нигде с нашими. В Австрии относятся враждебно к России только венгры и поляки, так как те и другие имеют весьма серьезные, всем известные причины стоять в числе возможных врагов нашего отечества.

Относительно возможного после войны с Россией изменения границ наших с Австрией в докладе моем 1900 г.

«В случае успешной войны с Россией, Австро-Венгерское правительство под давлением поляков, вероятно, будет требовать присоединения к Галиции пограничных местностей с польским населением. Воображение польских и венгерских патриотов заносилось уже так далеко, некоторые из них, в случае неудачной для нас войны, отодвигали пределы России до Бреста и Днепра.

Очевидно, что никакого территориального ущерба Россия даже после неудачной войны не потерпит и напряжет все силы, дабы в возможно непродолжительном времени возвратить потерянное.

В свою очередь, для России после победоносной войны и вероятного распадения Австрии, как последствия разгрома, будет предстоять вопрос: брать ли территориальное вознаграждение и если брать, то какое именно?

Обычная фраза о необходимости исправления нашей границы явится тогда на сцену. Карпаты снова представятся естественною границею, и вся Галиция может быть присоединена к России.

Надлежит заблаговременно дать себе отчет: нужно ли нам это увеличение территории и населения? Усилимся ли мы от сего присоединения или, наоборот, создадим себе источник слабости и тревог? Такое присоединение сто или даже семьдесят лет тому назад могло бы, вероятно, послужить на пользу и силе России, да и то лишь «вероятно», ибо мы не можем быть уверены, что за этот период Австрия не пыталась бы отобрать у нас потерянную область.