Мой дед Алексей Пискарёв

Старшие дочери Алексея Константиновича помнили, как в годы, предшествовавшие Первой мировой войне, когда семьи Константина Васильевича и его старшего сына Алексея жили вместе, к их дому на Рощинской улице подъезжали шикарные кареты царских фрейлин, подбиравших или заказывавших себе ботики в мастерской деда.

Этот секрет он, умирая, оставил нам, и мы, благодаря знанию секретов отца, после революции при НЭ-Пе, тоже развили большое фетровое дело.

В заключение рассказа об отце Алексея Константиновича и его детских впечатлениях приведем начало стихотворения «Цветочная улица…», написанного, очевидно, уже в 30-е годы.

Музыкальность и ритм этого стихотворения впечатываются в память после первого прочтения:

Цветочную улицу,[4 - Цветочная улица тянется на юг от Лиговского проспекта параллельно Московскому проспекту и затем подворачивает к нему (на юго-запад), переходя в Рощинскую улицу.] сад с тополями,

Со стройной березкой, скрывавшей окно, —

Я помню, где юность с печальными днями,

Где тусклое детство мое протекло.

Беседку зеленую, кру?гом скамейки,

Дом старый, заборами стиснутый двор,

Где летом пускали и путали змейки, —

Всё память рисует, хранит до сих пор.

Бывало, под вечер сидишь в нетерпенье

И смотришь на улицу в дальний конец,

Пока из трактира, – бушующий, с пеньем, —

Покажется пьяный суровый отец.

Тоскливостью, болью ужасною ранит

Тот крик мое сердце, а бедная мать

Скорее запрячется. Долго буянит

Отец и под утро лишь свалится спать.

«Учение» ремеслу. Побег

Читая воспоминания моего деда о начале «учения», вспоминается, конечно, и рассказ Чехова «Ванька Жуков». Честь и хвала Чехову, но насколько же страшнее, жестче и безысходнее для подростка, а в сущности ребенка, выглядит действительность даже в сравнении с сочувственным описанием, сделанным рукой талантливейшего, но стороннего наблюдателя. И как скудно выглядит русская литература 90-х годов XIX века в отображении реальной жизни, которой жило тогда подавляющее большинство русских людей.

Достаточно вспомнить, что величайший русский писатель того времени Лев Толстой в 90-е годы тратил свои силы и свой талант на роман «Воскресенье», наполненный выдуманными персонажами и воображаемыми ситуациями. И образованные слои русского общества всерьез обсуждали изображенные Львом Николаевичем «фантастические» проблемы. А жизнь шла так, как она шла…

Я был в семье самым старшим.