ОТМА. Спасение Романовых

Это не было похоже на природный лесной звук – человек осторожно переступил с ноги на ногу. Черт, а если это Каракоев! Сейчас мы столкнемся с ним нос к носу – двое подглядывающих за девками на реке.

Я не двигался и слушал и достал револьвер.

– Кто здесь? Выходи! Стрелять буду!

Тишина. Я нарочито громко переступил на месте, тряхнул рукой еловую лапу – и услышал, как тот сорвался, побежал тяжело, как лось. Я бросился за ним, не видя его. Слышал, как он скачет впереди, ломая ветки.

Шум удалялся и вскоре слился с обычными звуками тайги.

Я пошел вперед и нашел следы в сосняке на толстом ковре осыпавшейся хвои. Следы – большие и глубокие лунки: хвоя не хранит четких отпечатков …

Царевны сидели вокруг Царицы и вышивали, словно гимназистки под надзором классной дамы на уроке домоводства. Наследник полулежал в своей телеге и строгал витиеватый сухой корень. Алексею было явно лучше после целого дня отдыха. Государь кругами бродил среди сосен, подолгу останавливаясь и глядя в одну точку себе под ноги.

Я рассказал Каракоеву о неизвестном.

– Может, мы вошли на территорию какого-либо коренного народа? – предположил я.

– Думаешь, это был инородец? Какой-нибудь Чингачгук – Большой Змей?

– Похоже на то. В этом районе теоретически можно встретить нганасанов, тофаларов, орочей, бурят ну и, конечно, тунгусов. Это наиболее многочисленный народ, занимающий пол-Сибири.

Каракоев уставился на меня.

– Откуда такие познания?

– Читал. Хотел стать путешественником, как адмирал Колчак.

– Они воинственные, эти племена?

– Давно уже мирные подданные нашего Государя. Скорее всего, это был охотник-одиночка. Он, может, и сам испугался.

Мы решили не докладывать Государю о Чингачгуке до возвращения Бреннера.

Вечером у костра смотрел на Принцесс, сидевших рядком. Пляшущий свет ласкал их лица, они сияли будто изнутри, и увидел их как одну в четырех лицах или четыре воплощения одной. Это было так странно, так сладостно! Да ведь я люблю их всех, признался я себе наконец.

Всех и одну – по имени ОТМА. Да – такое у нее имя. Если с ударением на первую гласную, то как название далекой таежной реки. А если на последнюю, то как имя таитянки. Отма-а-а! Мне больше нравилось последнее.

Я сидел тихо, чтобы не потерять это новое ощущение, пугающее и захватывающее: так долго обманывать себя – и вдруг прозреть! Надо было свыкнуться с этим открытием, взорвавшим мозг и сердце, уместить его внутри себя.