Сиринга

Таким образом в общении (а Банан не хотел углублять отношений дальше) стратегический опыт другого, его утрамбованность мышления в орудийно-социальный заряд не имеет существенного значения. Так как ценность ваших представлений для другого определяется их непохожестью друг на друга.

Жизненный опыт, стандартизируя мышление людей, делает нас похожими друг на друга, постепенно превращая в таких же зомби. А Сфена только и рассматривала Ганешу как потенциального зомби – Банана, только и ожидая от него скорейшей актуализации собственной глупости.

Нудно и напрасно.

Рассматривая затеянное им общение только как предпосылку, как необходимое условие перехода к основному этапу действа, Сфена нетерпеливо недоумевала: «Чего же он тянет, зациклившись на общении, на этих брачных играх?» И не раз ссорился с Бананом, своим невнятным поведением разрывавшим её шаблон взаимоотношений. Как представительница массового сознания, Сфена умела играть только в общественные институты. В основном, в семью.

И при каждой встрече с ним испытывала дикий (необъезженный) ужас, который она с каждой встречей с ним пыталась для себя оседлать.

Ведь Сфена, по сценарию, думала, что он хочет оседлать её. И испытывала перед этим «священный страх». И поэтому делала вид (само слово «священный» уже должно было подсказать нам), что ни о какой осёдлости не может быть и речи:

– Раньше вначале встречались, а потом спали, – делано удивленно заявляла Сфена, – а теперь вначале спят, а потом встречаются. Да и то, в основном, в постели!

И долго над чем-то своим смеялась.

Не спеша подставлять седло.

– Пока ты два года отсиживалась в монастыре Кармелиток, наша страна продолжала американизироваться, – терпеливо объяснял Банан. – Теперь погоду в мире делает Америка. А с ней всё становится ясно!

Но она продолжала хмуриться. Быть может, думая его охмурить? О, наивность. Сразу чувствовалось, что Сфена за два года заключения в монастыре Кармелиток безнадежно отстала от времени. И вместо того чтобы спешно пытаться его догнать (со скоростью кролика, совершающего процесс деления), думала отсидеться в кустах «неопалимых» своих иллюзий.

То есть не желала делиться с ближним своим самым для него на тот момент насущным.

Быть может считая, что они для этого ещё недостаточно близки?

Ведь Банан не раз говорил ей, что «ближний – это тот, кого ты любишь». Чтобы Сфена думала, что он требует от неё любви. И шарахалась от него, как от электрошока!

Хотя реально он хотел стать ей хоть немного ближе.