Неоконченный пасьянс

 – Владислав указал ему на противоположный угол комнаты.

Влас подчинился приказу, ничем не выразив недовольства или недоумения.

– Скажи-ка, братец, ты знаком с горничной Надеждой Толпыгиной? – поинтересовался Гаевский.

– Ну, знаком.

– Тогда собирайся. Поедешь с нами.

– Куда это?! – вскинулся Дмитриев.

– Куда я скажу.

– По-человечески сказать можете?

Вопрос прозвучал резонно. В конце-концов, любой человек имеет право знать, куда его собирается доставить полиция.

– В Сыскную поедем, – ответил Гаевский.

– Да что случилось?! За что меня? – удивился он.

– Много текста, Влас, – остановил его Гаевский. – Там всё узнаешь. Лучше скажи, кем она тебе доводится?

– Толпыгина, что ль? Н-ну… – протянул, смущаясь, Влас.– Полюбовница она моя.

– Что ж, хорошо, – удовлетворённо сказал Гаевский. Подойдя к столу, он принялся перебирать сложенные там вещи: чистые портянки, простыня, пара чистого исподнего белья, кусок мыла. Ничего особенного, человек собрался в баню.

– Что «хорошо»? – не понял Влас.

– Хорошо, что врать не стал, – пояснил сыскной агент.– А где грязное белье держишь?

Дмитриев ничего не ответил, но это и не требовалось – Гаевский сам увидел плетёный из лозы короб в углу. Подойдя к нему, он откинул крышку и стал ворошить содержимое.

– Зачем это? Что вы делаете? Это что, обыск в моём жилище? на каком основании? – занервничал Влас. – У вас смотровой ордер или как это там именуется? За подписью прокурора.

– Во время расследования дела по горячим следам следственные действия полиция может проводить без постановления прокурора.

– О каком преступлении вы говорите?

– Поедешь с нами и узнаешь, – закончив осмотр вещей в коробе, Гаевский повернулся к Дмитриеву. – Но это явно не всё бельё.

– Вон ещё в мешке под лавкой. Приготовил прачке снести, – буркнул Влас.

В полной тишине Гаевский осмотрел вещи из указанного мешка. Затем методично осмотрел сундук с вещами Дмитриева и переворошил его кровать на самодельном лежаке, сколоченном из нетёсанных досок. Сыскной агент не обнаружил никакой одежды или обуви с подозрительными пятнами, ничего такого, что хотя бы каким-то образом могло связать Дмитриева с убийством Толпыгиной.